Метаморфозы полностью

⁶⁹⁰ «Дрот мой, богини дитя, — не поверишь! — меня заставляет

Плакать, и долго еще я проплачу над ним, если долго

Жить мне дарует судьба. И меня с супругою вместе

Он погубил. О, когда б не иметь его было возможно!

Звали Прокридой ее. Была же — ты слышал, быть может,

⁶⁹⁵ Об Орифи́и? — сестрой похищенной той Орифии.

Если ты внешность и нрав их обеих сравнишь, то скорее

Надо б ее похищать. Эрехтей съединил меня с нею,

Нас съединила любовь. Почитался и был я счастливцем.

Боги судили не так, — иль был бы я счастлив и ныне!

⁷⁰⁰ Шел уже месяц второй по свершении брачных обрядов, —

Я для оленей тогда рогоносных протягивал сети, —

Тут, над Гиметом взойдя, с постоянно цветущей вершины,

Тьму отогнав, золотая меня вдруг видит Аврора

И увлекает к себе. О пусть, не обидев богини,

⁷⁰⁵ Правду скажу: хоть она и прельстительна розовым ликом,

Пусть пределом и дня и ночи владеет пределом,

Пусть ее нектар поит, — любил я одну лишь Прокриду!

В сердце Прокрида одна, на устах пребывала Прокрида.

Ложа святые права, новобрачные наши соитья

⁷¹⁰ Доводом я привожу и покинутой спальни обеты.

Этим я тронул ее; и промолвила: «Неблагодарный,

Жалобы брось и Прокридой владей! Но коль дух мой провидчив,

Будешь об этом жалеть!» — и меня ей, сердясь, возвратила.

По возвращенье, пока вспоминал я угрозы Авроры,

⁷¹⁵ Вдруг охватил меня страх, не худо ль жена соблюдала

Долг супружеский свой. Побуждали и внешность и возраст

Верить измене ее; поведенье же верить мешало.

Но ведь отсутствовал я; а та, от которой вернулся,

Грешный являла пример; ведь любящих все устрашает.

⁷²⁰ Муки своей решил я искать и стыдливую верность

Силой даров соблазнить. Мой страх поощряет Аврора,

Внешность меняет мою, — мне казалось, я чувствовал это!

Вот я, не узнан, вхожу в Афины, твердыню Паллады,

И проникаю в свой дом. Но вины не показывал дом мой, —

⁷²⁵ Он целомудрия полн, тосковал, что похищен хозяин.

Лишь к Эрехтиде проник я при помощи тысяч уловок,

Остолбенел, увидав, и готов был оставить попытку

Верность проверить ее. Едва я признать удержался

Правду, едва целовать, как было бы должно, не начал.

⁷³⁰ Грустной была. Но ничто не могло быть, однако, прекрасней,

Нежели в грусти она. К отнятому супругу пылала

Страстным желаньем. Теперь представь ты себе, какова же,

Фок, была в ней краса, раз ее и печаль украшала!

Что излагать, сколько раз отвергались душою стыдливой

⁷³⁵ Поползновенья мои? Сколько раз, — «Себя, — говорила, —

Для одного берегу; одному — наслаждение мною», —

И не довольно ль таких испытаний невинности было, —

Если кто разумом здрав? Но я недоволен, борюсь я

Сам на погибель свою и плату за ночь предлагаю.

⁷⁴⁰ Множа дары, наконец я принудил ее колебаться.

«Побеждена, — я вскричал, — преступница! Я, — соблазнитель, —

Твой настоящий супруг. Свидетель я сам вероломства!»

Та — ничего. Молчаливым стыдом побежденная, только,

Кинув злокозненный дом и недоброго мужа, — бежала.

⁷⁴⁵ И, оскорбленная мной, отвратившись от рода мужского,

Стала бродить по горам, служенью причастна Диане.

Я же, оставшись один, почувствовал жгучее пламя

В жилах. Прощенья просил, — в согрешенье своем сознавался,

В том, что дарами прельстясь, я и сам в проступок подобный

⁷⁵⁰ Впал бы, когда б и не столько даров предлагалось. Прокрида

После признаний моих, за стыд отплатив оскорбленный,

Вновь возвратилась ко мне, и сладко мы жили в согласье.

Кроме того мне дарит — как будто сама не была мне

Даром достаточным — пса, — его ж Прокриде вручила

⁷⁵⁵ Кинтия,344 молвив: «Из всех он в беге окажется первым».

Тут же дала мне и дрот, который в руке моей видишь.

Но про второй этот дар и судьбу его знать ты желаешь?

Слушай тогда и дивись, — поразишься неслыханным делом.

Лайя сын345 разгадал те реченья, что были дотоле

⁷⁶⁰ Непостижимы другим, и, низвергшись, лежала вещунья

Темная и о своих позабыла двусмысленных кознях.

Дел без возмездья таких никогда не оставит Фемида:

Тотчас другая напасть Аонийские вдруг постигает

Фивы: селяне дрожат перед хищником346 диким, погибель

⁷⁶⁵ Видя скота и людей. Тут мы, молодежь из соседей,

Сходимся и широко окружаем тенетами поле.

Но перескакивал зверь прыжком их легким проворно,

Выше скача полотняных краев расставленной сети.

Своры спускаю собак, но хищник от них убегает

⁷⁷⁰ Прочь и несется, резвясь, быстрокрылой не медленней птицы.

Единодушно тогда все Ле́лапа требуют, — имя

То было пса моего. Он сам давно уж старался

Освободиться, ремень в нетерпенье натягивал шеей.

Только спустили его, — сказать мы уж были не в силах,

⁷⁷⁵ Где он. Следы его лап на песке раскаленном виднелись.

Сам же из глаз он исчез. Копье не быстрее несется

И не быстрее свинец, вращаемой брошен пращею,

Или же легкая трость, что с гортинского лука347 слетает.

Холм поднимался крутой, над полями окружными высясь.

⁷⁸⁰ Встав на него, я слежу небывалого зрелище бега, —

Вот уже схвачен почти, вот будто едва ускользает

Зверь из-под самых зубов; бежит не прямою дорогой,

Не устремляется вдаль, но, по кругу назад возвращаясь,

Вводит собаку в обман, — не предпринял бы враг нападенья.

⁷⁸⁵ Та угрожает ему и вровень преследует, будто