Метаморфозы полностью

        Пусть из тех кто-нибудь, кто мною был предан безбожно,

        Сгубит меня: ты сам победил преступленьем, тебе ли

130 Ныне преступницу гнать? Мое пред отцом и отчизной

        Зло да воздается тебе! Быть супругой твоею достойна

        Та, что, тебе изменив и быка обманувши подделкой,[351]

        Двух в одном родила! Но мои достигают ли речи

        Слуха, увы, твоего? Иль ветры, быть может, уносят

135 Звук лишь пустой, как суда твои по морю, неблагодарный?

        Не удивительно, нет, что тебе предпочла Пасифая

        Мужа-быка: у тебя свирепости более было.

        Горе мне! Надо спешить: разъяты ударами весел,

        Воды шумят, а со мной и земля моя — ах! — отступает.

140 Но не успеешь ни в чем, о заслуги мои позабывший!

        Вслед за тобою помчусь, руками корму обнимая.

        В дали морей повлекусь!» — сказала — и кинулась в воду.

        За кораблем поплыла, ей страстью приданы силы.

        Долго на кносской корме ненавистною спутницей виснет.

145 То лишь увидел отец, — на воздухе он уж держался,

        Только что преображен в орла желтокрылого, — тотчас

        К ней полетел — растерзать повисшую загнутым клювом.

        В страхе она выпускает корму; но чувствует: легкий

        Держит ее ветерок, чтоб поверхности вод не коснулась.

150 Были то перья; она превратилась в пернатую, зваться

        Киридой[352] стала: ей дал тот остриженный волос прозванье.

        Сотню быков заколол по обету Юпитеру в жертву

        Славный Минос, лишь достиг с кораблями земли куретидов,[353]

        Свой разукрасил дворец, побед развесил трофеи.

155 Рода позор между тем возрастал. Пасифаи измену

        Гнусную всем раскрывал двуединого образ урода.

        Принял решенье Минос свой стыд удалить из покоев

        И поместить в многосложном дому, в безвыходном зданье.

        Дедал, талантом своим в строительном славен искусстве,

160 Зданье воздвиг; перепутал значки и глаза в заблужденье

        Ввел кривизною его, закоулками всяких проходов.

        Так по фригийским полям Меандр ясноводный, играя,

        Льется, неверный поток и вперед и назад устремляет;

        В беге встречая своем супротивно бегущие волны,

165 То он к истокам своим, то к открытому морю стремится

        Непостоянной волной: так Дедал в смущение вводит

        Сетью путей без числа; он сам возвратиться обратно

        К выходу вряд ли бы мог: столь было запутано зданье!

        После того как туда полубык-полуюноша заперт

170 Был, и два раза уже напитался актейскою кровью,[354]

        В третий же был усмирен, через новое девятилетье.

        С помощью девы та дверь, никому не отверстая дважды,

        Снова была найдена показаньем распущенной нити;

        И не замедлил Эгид[355]: Миноиду похитив, направил

175 К Дии свои паруса, где спутницу-деву, жестокий,

        Бросил на бреге, но к ней, покинутой, слезно молящей,

        Вакх снизошел и обнял ее, чтобы вечные веки

        Славилась в небе она, он снял с чела ее венчик

        И до созвездий метнул; полетел он воздушным пространством,

180 И на лету в пламена обращались его самоцветы.

        Остановились в выси, сохраняя венца очертанье,

        Близ Геркулеса[356] со змеем в руке и с согбенным коленом.

        Дедал[357], наскучив меж тем изгнанием долгим на Крите,

        Страстно влекомый назад любовью к родимым пределам,

185 Замкнутый морем, сказал: «Пусть земли и воды преградой

        Встали, зато небеса — свободны, по ним понесемся!

        Всем пусть владеет Минос, но воздухом он не владеет!»

        Молвил — и всею душой предался незнакомому делу.

        Новое нечто творит, подбирает он перья рядами,

190 С малых начав, чтоб за каждым пером шло другое, длиннее, —

        Будто неровно росли: все меньше и меньше длиною, —

        Рядом подобным стоят стволы деревенской цевницы:

        Ниткой средину у них, основания воском скрепляет.

        Перья друг с другом связав, кривизны незаметной им придал

195 Так, чтобы были они как у птицы. Присутствовал рядом

        Мальчик Икар; он не знал, что касается гибели верной, —

        То, улыбаясь лицом, относимые веющим ветром

        Перья рукою хватал; то пальцем большим размягчал он

        Желтого воска куски, ребячьей мешая забавой

200 Дивному делу отца. Когда ж до конца довершили

        Дедала руки свой труд, привесил к крылам их создатель

        Тело свое, и его удержал волновавшийся воздух.

        Дедал и сына учил: «Полетишь серединой пространства!

        Будь мне послушен, Икар: коль ниже ты путь свой направишь,

205 Крылья вода отягчит; коль выше — огонь обожжет их.

        Посередине лети! Запрещаю тебе на Боота

        Или Гелику[358] смотреть и на вынутый меч Ориона.

        Следуй за мною в пути». Его он летать обучает,

        Тут же к юным плечам незнакомые крылья приладив.

210 Между советов и дел у отца увлажнялись ланиты,

        Руки дрожали; старик осыпал поцелуями сына.

        Их повторить уж отцу не пришлось! На крыльях поднявшись,

        Он впереди полетел и боится за спутника, словно

        Птица, что малых птенцов из гнезда выпускает на волю.

215 Следовать сыну велит, наставляет в опасном искусстве,

        Крыльями машет и сам и на крылья сыновние смотрит.

        Каждый, увидевший их, рыбак ли с дрожащей удою,

        Или с дубиной пастух, иль пахарь, на плуг приналегший, —

        Все столбенели и их, проносящихся вольно по небу,

220 За неземных принимали богов.[359] По левую руку

        Самос Юнонин уже, и Делос остался, и Парос;

        Справа остался Лебинт и обильная медом Калимна.

        Начал тут отрок Икар веселиться отважным полетом,

        От вожака отлетел; стремлением к небу влекомый,