Нет, так-то он понимал, когда брался за службу, что работа собачья и выходных не предусматривает. Многое пришлось менять, начиная от времени и места дежурства. Многому пришлось учится прямо на ходу. Сейчас, по его разумению, все доступы к королю не просто под охраной, а под двойным контролем каждый. А сколько из-за этих обходов склок, интриг и скандалов было в самом начале! Даже короля ухитрились на какой-то момент поколебать! И только угроза сложить с себя ответственность и подать в отставку остановила короля от вмешательства в его работу.
Марк устало рухнул на стул и, услышав шорох за внутренней дверью, крикнул:
— Милли, входи, я тебя слышу…
Милли, симпатичная брюнетка в униформе дворцовых горничных, бочком просочилась в приоткрытую дверь и молча начала стягивать с капитана высокие сапоги с брякающими шпорами.
Притащила тазик и плеснула теплой воды. Марк, кряхтя от наслаждения, погрузил онемевшие ступни в воду.
— Эх, ваше сиятельство, загоняете вы себя… Такой ведь вы молодой и сильный, а…
— Милли, его величество отпустил меня на два дня! Завтра ты получишь все доказательства моей силы и молодости, а пока, красотка, мне нужен только ужин и горячее вино.
Повеселевшая Милли убежала на кухню. Не иначе, сегодня Всевышний вступился за капитана. Король, посмотрев на его бледное лицо, спросил.
— Граф, когда вы спали последний раз?
И Марк не смог внятно ответить. Он действительно не помнил. Да, король отличался наблюдательностью всегда. Но сам Марк даже не замечал, насколько отвратительно он стал выглядеть. И первые морщины в таком юном возрасте, и первая седина в изрядно отросших волосах…
— Ступайте граф. Два дня у вас есть. Барон Плит позаботится, что бы все ваши графики соблюдались.
Барон, стоящий за спиной Марка, отвесил поклон. И король со свитой прошел в рабочий кабинет, а Марк еще некоторое время стоял столбом прямо в коридоре и пытался осознать смысл слов его величества. Когда до него дошло, что есть возможность отоспаться… Он решил — последний обход — и спать-спать-спать!
После того, как гвардейцы схватили заговорщиков, король приказал составить точнейший план все подземных и тайных ходов в старом дворце. Нет, разумеется планы в архиве хранились. Вот только после заговора вдруг выяснилось, что там нет почти четверти листов и то, что Марк принимал за план — недостоверная ерунда с самыми известными ходами. И что настоящий план неизвестно где, а архивариус предпочел повесится, лишь бы не отвечать на вопросы.
И что спасли жизнь короля только те самые отвратительная занудность и педантизм Марка.
Он выгнал со службы с позором и без пенсиона шесть человек в течении первого месяца своей службы. Он лично ночами регулярно ходил проверять патрули и дежурные посты, и безжалостно штрафовал даже не за бутылку вина на посту, а за запах вчерашней пьянки. Он гонял элиту, охранявшую короля, как новобранцев на посту и требовал не менее трех тренировок каждую неделю для любого бойца. Он настоял на открытии старого, заброшенного садового павильона, который традиционно использовался для быстрых свиданий всеми придворными, и организации там места для тренировочных боёв. И его стали проклинать все местные донжуаны и мессалины. И частенько присутствовал на тренировках лично. И тренировался сам и стоял над душой у бойцов. И ввел обязательное для каждого умение кидать ножи. Так не благородно! Заставить элитных гвардейцев учится забаве черни! Позор! Он запретил дуэли среди гвардейцев под страхом тюремного заключения.
И как же его ненавидели и проклинали первые полгода все подчиненные! А потом баронет Сирин, мальчишка, ни разу не бывший в бою, устроенный на теплое место могущественным дядей, возвращаясь из увольнения, которое со вкусом провел в квартале красных фонарей, один отбился от четверых нападавших, трое из которых были вооружены мечами. И получил только легкое ранение и пару царапин. И слыли эти трупы при жизни не самыми худшими бойцами среди жулья. И проклятий в адрес занудного графа стало несколько меньше.
А пока чистят столицу и прореживают семьи заговорщиков его величество решил пожить в загородном замке Крим. Честный старый замок, без тайных ходов и лишних дверей. К прибытию короля туда перевели часть дворцовых слуг. О красотке Молли Марк побеспокоился лично.
Девушка была не только миловидна, но и смышлёна. Не рассказывала о вечной любви, береглась беременности и не требовала лишнего. Салем в месяц делал её покладистой и не требовательной. А мелким подаркам радовалась, как иная графиня рубинам. Единственное условие Марка — не крутить с другими кавалерами, она выполняла честно. Уж кто-кто, а Марк узнал бы о нарушении договора первый. И, пожалуй, отказался бы от нее. Для дворянина он был неприлично брезглив. А Милли старательно копила себе большое приданое и планировала выйти замуж не просто так, а непременно — за купца. Она была изрядно честолюбива.
