На следующий день с утра я проснулась от странного ощущения. Ночью мой муж подгреб меня к себе, прижал мою спину к своему животу и так и удерживал. Сквозь тонкую ткань сорочки я пятой точкой ощущала некоторое неудобство. Честно — мне стало страшно. И я попыталась аккуратно вывернутся из под его руки.
Думаю, я его разбудила, потому, что хриплым со сна голосом Марк буркнул:
— Лежи спокойно и не елозь. Раз уж ты моя жена — привыкай. Для мужчины это естественно. Так что не стоит бояться. Потом, когда станешь старше, увидишь, что там.
Я еле сдержала нервный смешок. Похоже, с мужем мне таки повезло. На редкость вменяемый парень.
— Когда нам нужно вставать?
— Нас разбудят, когда придут за простынью.
— Марк, а почему ты вчера не захотел рассказать мне про свою маму?
— Вот же… заноза мелкая.
Я повернулась к нему лицом. Глаза у него были янтарно-карие, красивые. Но он хмурился.
— Марк, если знаешь точно, к чему готовиться — не так страшно.
— Моя мама — леди. Она украшение графства. Но жить с ней под одной крышей не слишком легко.
— Почему?
— Она слишком безукоризненна. Она всегда точно знает, что и как нужно делать. От неё не скроется ни одна мелочь. Но все это касается только внешней стороны.
— Это как?
— Ну, ее не интересуют дела графства, её не интересует, где берутся деньги на ее прихоти, что была война и крестьяне разорены — тоже не её проблема. Зато не дай бог горничная подаст ей не те туфли.
— Ты любишь её?
— Она любила моего старшего брата. Да и то… Потому, что он наследник. Я никогда особо не пользовался её вниманием.
— Я поняла. Можно еще один вопрос?
— Спрашивай.
— Кто из нас старше? Я или она?
— Естественно она!
— Нет, ты не понял вопрос. Я сейчас — графиня. А она — вдовствующая графиня. Так кто из нас старше по положению?
— С ума сойти! Уж не собираешься ли ты объявить ей войну?
— Зачем мне с ней воевать? Я хочу понять, кто из нас главнее в замке.
— Ну, по социальному статусу ты — старше.
Так я и думала. Со смертью мужа женщина теряет часть своего статуса. Так было и на Земле. Другой вопрос, что я буду делать с этой безукоризненной дамой? Вряд ли ей понравится подчинятся малявке. Но и я плясать под дудку идиотских правил не буду. Судя по тому, что он рассказал, маман — та еще эгоистка. Конечно, дай бог, что бы я ошиблась.
— Знаешь, мне нравится, что ты все понятно объясняешь.
Он засмеялся:
— Кто бы мне сказал, что вместо любви я с женой буду определять ее статус — не поверил бы!
Тут я поняла, что возникла еще одна проблема. Я хотела в туалет.
— Марк, одевайся и иди из комнаты?
Он удивился:
— Ты меня гонишь?
— Нет, но мне нужно, что бы ты вышел!
— Зачем?
Ну, вот как ему объяснить то?
— Так, лисица, не хитри а говори прямо!
— Я в туалет хочу!
— У тебя же есть ночная ваза? Я видел сам, своими глазами.
Он уже смеялся надо мной.
— Марк, иди из комнаты!
— Ну, не стоит первое утро семейной жизни начинать со скандала!
Он вскочил резко и быстро. Его нелепая сорочка до колена скрывала тело. Но я все равно немножко подсматривала. Крепкий высокий парень. Ноги ровные и не слишком волосатые. Одевался он быстро.
Наклонился над кроватью, чмокнул меня в кончик носа и сказал:
— Я пришлю тебе служанку, но не вылезай из под одеяла, пока не затопят камин.
Выйти он не успел. В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли священник, отец, леди Тирон и леди Фания. Пятой была та самая женщина, которая сидела на скамейке в молельной комнате. Я так и не рискнула спросить — кто она такая.
Мне было стыдно, что все пялились на нас. Но, похоже, Марк был к этому готов. Он ловко завернул меня в одеяло и весь этот кокон взял на руки.
— Вы можете забрать свидетельство, леди Фания.
Леди подошла и аккуратно сняла с кровати простынь с несколькими пятнами крови.
— Всё ли благополучно, милорд?
— Да?
— Все ли благополучно, леди?
— Да, все хорошо.
— Значит, графиня Шарон, вам повезло больше, чем вашей сестре.
С этими словами все и вышли. Марк посадил меня на кровать и велел ждать служанку.
О чем говорила леди Фания я поняла только за поздним завтраком. Наш отъезд отложили — его величество изволил задержаться еще на один день. Сестра вышла к завтраку с таким лицом, что мне стало ее жалко. Похоже, даже пара сосудов в глазах лопнула. И то, что она долго плакала — было видно. Опухшие веки, прокушеная губа. Зато этот жирный ублюдок прямо сочился самодовольством. Я заметила, как Марк поморщился, глядя на него. Завтракали все молча и быстро. Гости, частью, разошлись вчера, частью разъезжались сегодня, сразу после еды. В комнату мы вернулись вместе. Я предложила спросить на кухне чая и еще поговорить.
— Марк, расскажи, почему женят всех из разных государств? Почему ты говоришь на нашем языке без акцента?
— Потому, что еще семьдесят лет назад это было единое государство. И язык у нас одинаковый.
— А теперь хотят снова объединить?
— Да, у вашего короля нет наследника. Зато есть два брата, с которыми он не слишком ладит. Вот чтобы вновь не вспыхнула война, как раньше, ваша принцесса выйдет замуж за нашего принца. И страна вновь станет целой.
— А где будет столица? У вас или у нас?
