Индустриальная эра введет, очевидно, еще один важный критерий — «кто обладает специальным запасом знаний, то есть образованием и опытом». Но формы организации распорядительной функции безусловно сохранятся. Так же частнособственническая будет выявлять знающих, предвидящих и предусматривающих самым безошибочным и эффективным образом; — служебная по-прежнему будет требовать громоздкого и дорогостоящего аппарата ревизоров-контролеров (которых, в свою очередь, надо будет как-то контролировать) и кончит тем, что отберет способных слепо подчиняться и помалкивать; и так же состояние национальной экономики будет зависеть не только от организационных форм, но и от нравственной стойкости самих распорядителей. Поэтому итог рассуждений данной главы можно сформулировать так:
Высокий уровень зрелости в государстве всегда создает условия и тенденцию к передаче основного объема распорядительной функции в руки частного владельца; абсолютное или относительное снижение уровня зрелости неизбежно вызывает обратное движение, усиливает позиции распорядителя-служащего и может разрешиться полным его торжеством.
Если же существующий общественный порядок не поспевает своими изменениями за этими тенденциями, борьба из социальной сферы переходит в политическую; веденье и неведенье вступают в борьбу за верховную власть в государстве.
О нравах отдельных сословий и целых народов судить с достаточной уверенностью можно, лишь пожив среди них. Со стороны же удается улавливать лишь косвенные признаки, характерные детали, доверять чутью лучших историков, специализировавшихся на рассматриваемой эпохе.
Иное дело — власть.
На ней сосредоточено всегда основное внимание современников и летописцев; слова, деяния, личная жизнь власть имущих, их вкусы, пристрастия — все на виду, все под светом жадного любопытства исследователей и толпы. Поэтому и выбор, совершаемый ими между веденьем и неведеньем, виден гораздо более отчетливо, он выдает себя множеством наглядных признаков и иногда позволяет судить даже об уровне зрелости всего народа по его отношению к «поступкам властей».
Больше того, сам вид верховной власти много говорит о том, что преобладает сейчас в духовной жизни нации — веденье или неведенье.
Только там, где абстракция закона значит для людей не меньше, чем конкретный начальник; где абстракто национальных интересов соизмеримо для каждого с конкрето интересов личных; где абстракто величия верховной власти не умаляется тем, что она находится в руках добровольно избранных вчерашних соседей по улице; где абстракто потенциально возможного произвола со стороны власти способно отравить каждому конкрето сиюминутного покоя; где каждый человек способен достаточно здраво судить о внутренней и внешней политике, способен помнить ошибки и заслуги своих вождей, ценить их за абстракто достоинств, а не за конкрето предвыборного краснобайства и обещаний; короче говоря, только там, где выбор веденья поднял уровень зрелости народа на необычайную высоту.
