— Ну что, Кира, — сказал я, — ещё один, максимум два прыжка, и, наверное, валим обратно. Ночевать тут — идея так себе. Во-первых, мы как на ладони для любых тварей, которые приспособились могут шляться по этим лесам. А во-вторых, стоит во сне хрустнуть суставом или чихнуть — и нас размажет по этим камням в звуковом резонансе. Представила себе такой будильничек?
Она хмыкнула — мысленно, конечно, чтобы не нарушать правила игры в молчанку, — но её глаза выдали лёгкую тревогу. «Согласна, Тём. Давай ещё немного продвинемся и решим.»
Я кивнул и снова нырнул в видение. Мир окрасился в знакомые призрачные тона, и я начал серию прыжков в разные стороны, в поисках безопасной площадки — коротких, до 250 метров, чтобы не терять контроль. Первый — лес, ничего нового. Второй — чуть дальше, ветки мелькают перед глазами, шорох листвы нарастает. Я ускорился, опережая звук, чувствуя, как он тянется за мной, как голодный зверь. Третий прыжок — и вот она, ещё одна площадка, чуть меньше предыдущей, но твёрдая и гладкая. Звук догнал меня на последней секунде, ударив по вискам слабым эхом, но я успел вынырнуть из видения, морщась от призрачной боли.
— Нашёл, — кивнул я, сжимая её руку. — Прыгаем.
Телепорт прошёл гладко — 230 метров, в пределах моей максимальной дальности без КД. Мы приземлились бесшумно, как тени, и я выдохнул, оглядываясь. Сумерки уже надвигались, лес вокруг казался ещё темнее, а тишина стала какой-то вязкой, почти осязаемой. Кира стояла рядом, её лицо было напряжённым, но собранным. И тут она вдруг «заговорила» через мысленную связь, её голос в голове прозвучал неожиданно мягко:
«А может, всё-таки поставим палатку? Она блокирует звуки, мимикрирует под местность. Утром просто снимем её и пойдём дальше.»
Я замер, прикидывая. Палатка — это, конечно, выход: ткань с шумопоглощением, маскировка под окружение, лёгкость сборки. С другой стороны, ночёвка в этой параллельности — как игра в русскую рулетку. Если что-то пойдёт не так, если тварь какая-нибудь учует нас или Система решит подкинуть аномалию, мы даже пикнуть не успеем. Но мысль о том, чтобы возвращаться назад и терять время или быть привязанным к двенадцатичасовому КД, при этом не иметь возможности в случае форс-мажора прыгнуть обратно, тоже не грела. Я взвесил «за» и «против», и, наконец, кивнул.
— Ты знаешь, Кира, — сказал я, — а это хорошая идея. Нам как минимум не придётся пересказывать Астре все наши приключения с самого начала.
Она усмехнулась — опять мысленно, но я уловил лёгкую насмешку в её тоне. «Ой, Артём, это в любом случае придётся сделать. Ты просто оттягиваешь неизбежное.»
— Да ну тебя, — буркнул я, но губы всё равно дрогнули в улыбке. — Ладно, ставим. Только аккуратно, без шорохов.
Мы достали палатку из инвентаря — благо, интерфейс работал бесшумно, — и начали разворачивать её на площадке. Ткань мягко легла на металл, края сами подстроились под поверхность, а маскировка включилась мгновенно: палатка стала почти невидимой, сливаясь с поверхностью и окружающей природой. Я проверил шумопоглощение, щелкнув пальцами — звук умер, не успев родиться. Работает. Кира забралась внутрь, бросив на меня взгляд, полный усталого облегчения.
«Если что-то пойдёт не так, телепортируемся,» — сказала она через связь, устраиваясь на тонком матрасе.
«Если что-то пойдёт не так, я успею только подумать „ну всё, приплыли“,» — ответил я, но лёг рядом, стараясь расслабиться, Мысль о прыжке между параллельностями с его 12-часовым откатом всё равно маячила где-то на краю сознания. Ночь обещала быть долгой.
Я закрыл глаза, прислушиваясь к тишине снаружи. Она была абсолютной — ни шороха, ни треска, только слабое дыхание Киры рядом, приглушённое для этой параллельности тканью палатки. Параллельное сознание всё ещё прокручивало варианты: если утром площадки закончатся, если лес станет еще гуще, если звук всё-таки прорвётся… Но пока мы были в безопасности. Пока.
— Спи, — шепнул я, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. — Завтра продолжим эту чертову скакалку.
«Только не храпи,» — ответила она, и я почти услышал её улыбку в мыслеобразе. Я хмыкнул, но промолчал. Ночь опустилась на параллельность, и мы остались одни — два человека в палатке посреди звукового капкана, надеясь, что утро не принесёт новых сюрпризов.
Несколько раз за ночь я просыпался от малейшего шороха. Тишина вокруг была настолько абсолютной, что казалось, будто она сама по себе давит на уши, превращая даже наши осторожные дыхания в оглушительный звук. В такие моменты я замирал, прислушиваясь, сердце колотилось где-то в горле, а параллельное сознание уже рисовало мрачные картины: вот сейчас резонанс разнесёт палатку в клочья, и нас вместе с ней. Успокаивало только одно — уверенность в том, что ткань, сотканная по технологиям разрушителей, поглощает любой звук, как чёрная дыра свет. Но всё равно, каждый раз, выныривая из тревожного полусна, я чувствовал, как страх холодной лапой сжимает грудь. Что, если мы всё-таки спровоцировали этот чёртов резонанс? Что, если Система уже готовит нам сюрприз?
