- Нет. Уж больно неординарный случай.
- Объемный?
Дина Ефремовна вопросительно подняла брови.
- Сочинение объёмное, ну которое у вас спорное? – переспросила Аделина Карловна.
- В том-то и дело, что нет. Две с половиной страницы.
- Это при том, что мы постоянно им напоминаем, что правилами требуются сочинения объёмом не менее трёх страниц.
- Вы пропустили одно слово, уважаемая Аделина Карловна.
- Да? И какое?
- В правилах написано, что в исключительных случаях принимаются на рассмотрение приёмной комиссии сочинения объёмом меньше трёх страниц.
- А у нас исключительный случай?
- Как по мне, так да, - ответила Дина Ефремовна. – Не желаете посмотреть?
Аделина Карловна Вегнер, доцент кафедры русского языка и литературы Мугромского пединститута тяжело вздохнула и взяла протянутую ей работу. Она привычно пролистала сначала черновик. Тот был весь исписан и содержал восемь страниц текста.
«И она не могла написать ещё два-три предложения, чтобы выполнить норму по объёму? - спросила себя Ада. - Что за ерунда? Это что же такое должно было случиться, чтобы не сделать этого. Несколько нейтральных фраз и объем был бы набран. Вот, что за дуры иногда встречаются? А ты страдай, голову ломай, как их вытащить из той задницы, куда они так стремятся».
Обругав мысленно неведомую ей абитуриентку и облегчив себе тем самым душу, она перешла к чтению собственно сочинения.
……………………………….
………………………………….
Аделина впала в задумчивость. Мысли сумбурно скакали в её голове и никак не могли вернуться к обычному спокойному логичному анализу прочитанного стихотворения.
- Ну, что скажете, Аделина Карловна?
Та посмотрела на Дину Ефремовну и затем молча аккуратно свернула работу и в правом верхнем углу первой страницы чистовика, где специально было оставлено место для оценок, написала 5/5 и расписалась.
- А что скажет Изольда Мироновна? Вы же знаете, что все двоечные и пятёрочные работы проверяются председателем предметной комиссии.
- Ну, это легко узнать. Отнесите работу к ней и попросите проверить её прямо сейчас.
Дина Ефремовна Конопко взяла работу и пошла к Середе, профессору и заведующей кафедры русского языка и литературы Мугромского пединститута, которая работала в соседней аудитории. Аделина Вегнер смотрела ей вслед и думала: «Если эта грымза снизит оценку, то это будет последней каплей, и я напишу заявление об уходе. Поработаю в школе. Переехать бы в Екатеринбург, ведь приглашали же меня в Уральский университет на филфак, и вакансия была. Осталась здесь из-за мужа. А может всё-таки попробовать ещё раз, пока ещё молода, могу и докторскую написать, причём в Екатеринбурге это будет сделать мне намного проще».
Ушедшую в свои мысли Вегнер вернули к действительности визгливые крики Середы, доносившиеся до них из соседней комнаты:
- Да, что она себе позволяет? Я это так не оставлю. Нужно проверить, нет ли у неё корыстного интереса к этой работе.
Потом послышался успокаивающий голос Дины Ефремовны, которая что-то монотонно бубнила, время от времени перебиваемый высоким неприятным голосом профессора Середы. Но, разобрать слова было уже трудно. Однако, накал страстей не угас и в рабочую комнату, отведённую для членов предметной комиссии вернулась ассистент Конопко, с красным от гнева лицом.
- Я пишу заявление об уходе, - заявила Конопко. – Меня за всю мою жизнь так не унижали.
- Вас не отпустят, - сказала Аделина Карловна. – Вы ещё три года не отработали после аспирантуры. А вот я уйду и меня никто не удержит. Меня, конечно, принудят отработать один семестр, так что до Нового Года мне не уйти. Какую оценку она поставила?
- Двойку, - ответила Дина Ефремовна. – Тема не раскрыта, по её мнению.
В это время в комнату, где работала предметная комиссия зашёл ректор мединститута, товарищ Воробьёв, секретарь приёмной комиссии, товарищ Данилюк, сопровождаемый, секретарём парткома мединститута, товарищем Черепковым.
- Здравствуйте товарищи экзаменаторы, - поздоровался с членами предметной комиссии ректор мединститута, товарищ Воробьёв. – Как успехи наших абитуриентов. Справились ли они с сочинением?
