Кто знает, ГДЕ и, главное, КАК зарождаются стихи? В каких неведомых глубинах души обитает эта внеземная субстанция? Лёгкая, как воздух, тончайшая, как паутинка, нисходящая с заоблачных высот, Божественная энергия вдруг обретает словесную форму, наполняется смыслом, погружает в чистоту первоисточника.Рождение рифмы – это магия, яркая вспышка, неисчерпаемый поток вдохновения и любви. Это поистине метеорный поток самых удивительных проявлений души человеческой. И если природа создала удивительное зрелище на небе, которое можно созерцать с восторгом, то поэт обязательно должен рассказать об этом…Эта книга – ключ к пониманию себя в мире, во Вселенной, во взаимодействии и взаимосвязи, ключ к пониманию высшего смысла человеческого существования.
Продюсер проекта Елена Кувшинова
Елена Тверская предлагает читателю свою книгу как путеводитель, как спасение от сиюминутности, или, как сказал другой хороший поэт, от «сиюмонетности». Стихи-размышления, стихи-воспоминания, стихи-зарисовки.
Книга поделена на семь разделов-циклов. В первом разделе, «Объективная реальность», автор знакомит нас с тем, что ей «дано в ощущениях». Знакомит и расставляет приоритеты. Во-первых – Бог в стихотворении «Служба». Да, Бога нельзя увидеть, но можно увидеть храм, прикоснуться к иконам, услышать молитвы, вдохнуть запах ладана. Во-вторых – Родина. А дальше, в-третьих, четвёртых, пятых, – остальное. И с некоторым сожалением и немалой надеждой – рассуждение о быстротечности времени: «Всё проходит со скоростью света…»
Автор как бы меняет последовательность изумлений Иммануила Канта – она сначала говорит о «нравственном законе внутри» человека и только потом о звёздном небе над головой, о метеорном потоке Леониды, который и дал название книге.
Открывая нам другие стороны своего взгляда на реальность – милые мелочи утреннего кофе и круассана, изнуряющую жару, неумолимую поступь прогресса, мучения поэта, что писать и как писать, – «Словарный полнился запас, // А все слова – не те» – Елена всё равно постоянно возвращается к кантовскому нравственному закону и звёздному небу. Именно в таком порядке. Нравственный закон – важнее. Именно об этом обращения «Мужчине», «Женщине», стихотворения «Благая весть», «Колокольный звон», «Кружева», «Рифма»:
Второй раздел книги – «Смена сезонов как смена времён» – поддерживает и рассматривает, под несколько иным углом, уже заявленные поэтом темы человеческой души и космоса. Вспомним, что тот же метеорный поток Леониды – явление и сезонное, и эпохальное. Он гостит у нас каждую осень в ноябре, а раз в тридцать с небольшим лет гостит настолько сильно, что это трудно не заметить. И вместе с тем, просто обращение к этой извечной теме – смене сезонов – никуда не деться, заставляет звучать в голове читателя «Времена года». Может быть, Вивальди, может быть, Чайковского, Глазунова, Пьяццоллы… Но если музыкальные циклы начинаются, как правило, с весны, ну или, как у русских Чайковского и Глазунова – с зимы, а у Пьяцоллы – с лета, то Елена Тверская начинает свои «смены сезонов» с осени, и нужно заметить – этому времени года уделено наибольшее внимание. Хотя – для Астора Пьяццоллы, жителя Буэнос-Айреса, лето начинается… в ноябре. Совпадение? Или по Пастернаку: «и чем случайней, тем вернее // слагаются стихи навзрыд…» Вереница сезонов закономерно приводит к итоговому стихотворению раздела «Сезоны жизни»:
Следующий цикл книги, «Юношеский максимализм», оправдывая своё название, занимает больше четверти книги. Читая его, понимаешь, что автор вольно или невольно использовал при составлении книги приём, который в живописи называется «обратной перспективой» – когда предметы, удалённые в пространстве (или, в данном случае, во времени) изображаются крупнее, нежели те, что находятся на переднем плане. Елена внимательно вглядывается в свою юность, искреннюю и беззаботную, как любая юность:
И строки, которые подтверждают тот самый юношеский, тот самый максимализм:
Возвращение в юность невозможно без воспоминания о малой Родине:
