Следующим шагом была продажа лошадей. Десять мустангов, захваченных у банды Мэлдуна. Я оставил только Звездочку — расстаться с ней я не мог. Нашел перекупщика на конном рынке на окраине города. Торговался недолго — мне нужно было избавиться от них быстро. Выручил пять сотен долларов. Затем зашел в оружейную лавку. Там я продал оружие банды, и получил консультацию насчет длинного ружья, что мы обнаружили в пещере.
— Это винтовка Уитворта — пояснил мне седой, благообразный продавец — Ею вооружали шарпшутеров Армии Конфедерации во время Гражданской войны. Как видите, она имеет шестиугольную нарезку. Открытый прицел размечен до 500 ярдов, но попадать с него дальше 300 шагов сложно. Что вы хотите с ней сделать? Продать?
— Поставить телескопический прицел
— Мудрено — покачал головой продавец — У меня нет, да и вряд ли ближе Нью-Йорка найдёте. Можно заказать по почте у Малькома, только ждать вам придётся полгода, пока сделают. Какой вам телескоп нужен?
Торговец достал каталог, полистав, показал мне вложенный листом, рисунок образца.
Я задумался. При тоненьких трубках меньше дюйма толщиной, большое увеличение только ухудшит картинку. Да и стрелок из винтовок из меня так себе, чтобы дальше пятисот ярдов стрелять надо и ветер считывать, и расстояние определять очень точно — я так не умею. Дальномер бы, да до оптических ещё двадцать лет ждать, а до лазерных…не будем о грустном.
— Четырехкратный прицел, да, с проволочным перекрестьем!
Оказалось, что цены на оптику сильно упали с окончанием гражданской войны, но даже сейчас прицел стоил больше восьмисот долларов — пару годовых доходов среднего американца! При весе меньше трёх фунтов, прицел был на вес дороже желтого металла. Но золото у мня было, а возможность гарантировать попадание с первого выстрела много стоило.
— Спасибо за консультацию — я вытащил бумажник, положил на прилавок два доллара — Я закажу из Портленда.
Вернувшись на вокзал, я обнаружил свою компанию в целости и сохранности. Они сидели на скамейке в зале ожидания, стараясь быть незаметными. Маргарет читала какую-то брошюру, Джозайя дремал, а «мексиканцы» угрюмо разглядывали снующих по вокзалу людей.
— Подходил полицейский — сообщила мне мисс Корбетт, отвлекаясь от чтения — Поинтересовался, что цветные делают в зале ожидания для белых. Я ему сказала, что это приезжие, из Мексики. И мы их обязательно отправим на задний двор. Как только вы придете.
Черт! А про местный расизм то я и подзабыл. Проблема!
— Документы спросил?
— Да. Не вызвали подозрения.
— Поезд на Портленд только вечером, — сообщил я. — Часов шесть еще ждать. Что будем делать?
— Может, найдем гостиницу? — предложила Маргарет. — Хочется привести себя в порядок.
— Нет, — отрезал я. — В гостинице нас могут заметить. Есть идея получше. Я видел афиши — сегодня недалеко от города проводится родео. Пойдем посмотрим. Развеемся немного.
Идея была встречена без особого энтузиазма, но спорить никто не стал. Мы вышли из вокзала и направились пешком к месту проведения родео — большому пыльному полю за городом, окруженному временными трибунами и палатками торговцев.
Слава богу, на родео все было сильно проще. Пыль стояла столбом, смешиваясь с запахом пота, лошадей, жареного мяса и дешевого виски. Толпа галдела, кричала, свистела.
Ковбои в широкополых шляпах, фермеры с обветренными лицами, разряженные девицы, чумазые дети — все смешалось в этом кипящем котле Дикого Запада.
На цветных всем было плевать, до нас никто не докапывался.
Мы нашли себе места на пустых верхних рядах деревянных трибун, откуда открывался вид на арену. Маргарет брезгливо оглядывалась, Джозайя сохранял стоическое спокойствие, а вот мои «мексиканцы»… Их глаза загорелись. Дикая кровь предков взыграла при виде необъезженных мустангов и схваток человека со зверем.
Первым номером шло укрощение диких лошадей — bronc riding. Ковбой, вцепившись одной рукой в специальную ручку на неоседланном мустанге, взлетал в воздух вместе с брыкающейся лошадью. Его тело изгибалось под немыслимыми углами, шляпа слетала, но он держался, подгоняя коня шпорами, пока не раздавался финальный гудок. Толпа взрывалась аплодисментами. Я видел, как Сокол сжал кулаки, его глаза следили за каждым движением коня и всадника. Мысленно он был в седле.
Потом было укрощение быка — bull riding. Огромный, разъяренный бык с кольцом в носу вылетал на арену, пытаясь сбросить смельчака, уцепившегося за веревку на его спине. Это было чистое безумие. Несколько секунд дикой пляски — и ковбой летел кубарем в пыль, едва успевая увернуться от рогов и копыт. Клоуны-буллфайтеры отвлекали быка, рискуя своими жизнями.
Затем — ловля бычка на лассо — calf roping. Самая легкая и можно сказать скучная часть родео. Ковбой на быстрой лошади догонял молодого бычка, накидывал лассо, спрыгивал с седла, валил его на землю и связывал ему три ноги. Время решало все.
