– И, знаешь, я буду по нему скучать. Мне нравилось гнобить его зеркальце на пару с Кэнди. Я была не прочь пылесосить за ним семечки и дрянцо. Я была даже реально не против слушать, как он сквернословит. Он довольно мило разговаривал.
– Что ты думаешь насчет Ланга вообще?
– Хотя в этом было что-то жестокое – типа как Бабуля была расчетливо-жестокой. Заставляла меня привыкать слушать, что она все время говорит…
– Мы к таким, как он, не привыкли, но я правда чувствую общность.
– …А потом берёт и исчезает, снимается с якоря, со мной не говорит, но исправляет дело тем, что со мной говорит Влад, но Влад только и может, что повторять, что я ему скажу, да и то так себе…
– Не совсем понимаю, почему чувствую общность, но чувствую. Двое здешних нигдешних, не внутри, но вовне…
– …Так что я типа как бы говорю с собой, сама, теперь, только даже еще и хуже, потому что здесь рядом теперь есть это маленькое псевдо-Я в перьях, и оно постоянно напоминает мне о том, что я говорю сама с собой, и только.
– Только, конечно, его уже нет, теперь, да? Спасибо миссис Тиссоу и евангелисту.
– Наверно.
– А что я такое, Линор, если мы о разговорах? Я манекен? Кукла Блюмкера?
– Ты знаешь, что я имею в виду, Рик. Я тебе благодарна. Ты это знаешь.
– Все-таки, значит, ты меня любишь. Все-таки ты моя, в итоге.
– Ты знаешь, что я ненавижу все эти «моя».
– Ну, я успокоюсь на том, что ты меня любишь.
– Отлично, успокойся на этом.
– Так ты меня любишь.
– Что я только что сказала?
–
– …
– Есть слова, которые нужно произносить не таясь, Линор. Только произнося определенные слова, говорящий делает то, о чем говорит. «Любовь» – одно из таких слов, перформативное слово [125]. Некоторые слова могут буквально менять реальность.
– Свести бы вас с Бабулей Линор, вот кого бы стоило свести. Уверена, она бы отлупила тебя всеми веслами, какими бы ты захотел. Бейсбольными битами, киянками, досками с гвоздями…
– Ради бога, Линор.
– Делаю, что могу, Рик.
– Так ты меня все-таки любишь.
– Делаю, что могу.
– Что означает что́?
– …
– Ну а почему ты меня любишь?
– Ох ты.
– Нет, я серьезно, Линор, почему? На основании чего? Мне нужно знать, чтобы я отчаянно пытался усилить эти черты, на основании которых ты меня любишь. Чтобы внутри меня ты была моя, все время.
– Для начала ты мог бы перестать говорить про «моя».
– Пожалуйста, пожалуйста. Ну пожалуйста.
– …
– Знаю, я довольно-таки невротик. Знаю, что собственник. Знаю, что много суечусь и слегка женственен. Подбородка по большому счету нет, не высокий, не сильный, ужасно лысею с макушки и вынужден носить эту карикатурную беретку – хотя она, конечно, очень красивая беретка.
– …
– И я сексуально объективно неадекватен, Линор, давай, пожалуйста, скажем это не таясь, хоть единожды. Я при всем желании не могу тебя ублажить. Мы не можем стать одним. Входная Дверь Единения для меня – не входная. Я могу лишь биться в исступлении о твою наружу. Лишь о твою наружу. Я не могу быть истинно внутри тебя, я близок только для риска беременности, но не для истинного ублажения. Когда мы вместе, ты наверняка чувствуешь ужасную пустоту внутри. Не говоря, конечно, о значительной нечистоте.
– …
– Так почему же? Перечисли черты, на основании которых ты меня любишь, и я буду тренировать их немилосердно, чтоб они укрепились, разрослись и заполнили ширь твоего психологического окоема.
– Что с тобой такое?
– Пожалуйста, скажи мне.
– Рик, я не знаю. Думаю, у нас с тобой, наверно, просто разные концепции вот этого, знаешь, понятия «любовь».
– …
– Я думаю, для меня важен типа разворот, с какого-то момента, а потом уже мало что что-то значит.
– Разворот? Объясни, объясни.
– Это очень неловко.
– Прошу тебя.
– Сначала какой-то человек тебе, может быть, нравится на основании, ну, его личных черт. Как он выглядит или как он действует, или, может, он умный, или какое-то сочетание и вообще. То есть вначале эти, как ты говоришь, черты человека влияют на то, что ты насчет этого человека чувствуешь.
– Здесь все совсем не так хорошо.
– Но потом, если ты добралась до момента, когда, ну, любишь человека, все остальное типа разворачивается. Ты уже не любишь человека, потому что он такой-то; ты любишь, что он такой-то, потому что ты любишь человека. Сияние идет изнутри наружу, а не снаружи внутрь. По крайней мере именно так… ой, прости меня. Именно так кажется мне.
– О господи. И именно это случилось со мной? Случился этот разворот?
– Ну, Рик, это глупо, пойти будто бы в спортзал и начать тренировать черты личности. Просто глупо.
– Значит, все и правда развернулось.
– …
– Линор?
– Хватит меня
– Но если такое свойство, распинать, – моя черта, значит, ты должна любить эту черту, если все развернулось.
– Видимо, я не так выразилась. Я правда не стала бы сейчас это обсуждать. Когда я говорю, мне кажется, что я голая на улице.
