Где-то еще дальше скрипнул стул. Дональд Слотник вошел в гостиную, где стояли Эвелин и Концеппер, не глядя друг на друга. Эвелин жамкала пояс халата. Дональд Слотник надел поверх пижамы какую-то блестящую восточную накидку. Он был при кожаных шлепанцах, спортивной странице и утреннем хохолке. Из столовой донесся шорох: это Скотт Слотник применял к газетному разделу комиксов жвачку для рук.
– Монро, – сказал Слотник.
– Здорово, Дональд, – сказал Концеппер.
– Ну здорово, – сказал Слотник. Он глянул на Эвелин, потом снова на Концеппера, потом на кресло, подле которого Концеппер стоял. – Присаживайся, пожалуйста, что же мы. Прости нас, как видишь, мы с утра никого не ждали.
Концеппер покачал головой и показал Слотнику возразительную ладонь.
– Всё в порядке. Это я должен принести извинения. Вот он я, вламываюсь утром воскресенья. Приношу извинения.
– Всё в порядке, – сказал Слотник, глядя на Эвелин, сунувшую руки в карманы халата.
– Я здесь только потому, что почувствовал: надо с вами поговорить, – сказал Концеппер. – Я почувствовал нужду поговорить с вами обоими. Сейчас.
Одна рука Эвелин теперь была на воротнике.
– Ну, хорошо, конечно, – сказал Слотник. – Давайте все присядем. Дорогая, может, Монро хочет кофейку.
– Нет, спасибо, я без кофейка, – сказал Концеппер, снимая плащ, который Слотник не предложил повесить, и вешая его на подлокотник кресла.
– Ну а я бы выпил еще, – обратился Слотник к Эвелин. Та пошла в столовую. Концеппер услышал, как Скотт что-то ей говорит.
Слотник сел на двухместный диванчик напротив окна гостиной и кресла Концеппера и закинул ногу на ногу, так что один кожаный шлепанец грозил упасть. Концеппер отказывался верить, что видит на пижаме Слотника крошечных уточек.
– В общем, – сказал Слотник. – Как Недвижимость?
– Недвижимость в порядке. Как Налогообложение?
– Налогообложение чертовски лучше, чем два месяца назад. Отчеты все поданы, худшая часть постотчетного нытья иссякает… благодарю, дорогая. – Слотник сделал глоток из кружки с кофе и поставил ее на кофейный столик перед собой. Эвелин осела в кресле на двоих, в маленьком зазоре рядом со Слотником, напротив Концеппера. – Ты же помнишь, что такое Налогообложение весной, – продолжил Слотник, чуть причмокивая и смакуя кофе во рту. Слотник всегда поражал Концеппера как человек, обожающий вкус собственной слюны.
– Очень хорошо помню. – Концеппер улыбнулся Слотнику. – Фред не слишком тебя заездил, нет?
– Вообще нет. Вообще. Мы с Фредом отлично ладим. Только вчера играли в теннис. Фред отличный мужик.
– На нас Фред ездил, дай боже.
– Может, размяк.
– Кто знает.
Последовавшее молчание прерывалось только кухонным шумом: Скотт делал что-то с посудой в раковине.
– В общем, – сказал Концеппер. – Почему я здесь. Я только что из соседнего дома, мистера Костигана. Был там с раннего утра. Пытался составить опись – систематизация, строчка за строчкой эт цетера. – Он глянул на Слотника. – Ты же знал, что Костиган был моим клиентом.
– Конечно, бедняга, – сказал Слотник, дотягиваясь до кофе. – Мы всего год назад помогли ему обустроить тихую гавань из муниципальных облигаций. Ладную, годную гавань. Он нуждался в защите. Бедняга уже не воспользуется выигрышем.
– Верно, – сказал Концеппер. – Ну, Алан поставил меня на его недвижимость.
– Серьезно? Ну, мы еще думали, кто ею займется. Всё поглядывали, через забор, вдруг кто пришел. Фред не знал, кого Недвижимость поставит на это дело.
– Ну, вот он перед вами. – Концеппер глянул на Эвелин Слотник и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
Потом ее улыбка перешла в свою противоположность, а рука вернулась на воротник.
– Это ужасно, когда такое с кем-то случается, – сказала она. – Мы так расстроились. Мы были шокированы, правда, это был шок. Так страшно: что-то в голове человека может просто… лопнуть, как воздушный шарик, в любую минуту – и тебя нет. Вероника Блевок за два дома отсюда сказала мне, что у него никогда не было никаких проблем со здоровьем, вообще, в принципе. Это очень страшно. – Она угнездилась поглубже под рукой Слотника.
– Ему было много лет, дорогая, – сказал Слотник, сдерживая угнездение Эвелин, чтобы не пролить кофе из кружки на руку. – Такое случается. Сколько ему было, Монро?
– Пятьдесят восемь, – сказал Концеппер.
– Ох.
– Мы оба не смогли прийти на похороны, – сказала Эвелин. – Дональд погряз в работе, Скотт лежал дома с больным горлом. Но мы послали цветы.
– Очень мило.
– Вообще нет, – сказал Слотник. – Он был добрым соседом. Спокойный, держал газон в порядке, разрешал детям играть в футбол на своем дворе. Иногда, когда мы уезжали из города, предлагал заходить, забирать почту, поливать растения. Он нам нравился.
– Судя по всему, милый человек.
– Таким он и был, – сказала Эвелин.
На мгновение стало тихо. Слотник прочистил горло.
– Ну так как его недвижимость? – спросил он.
