– Да, – сказал Слотник, отвечая ухмылке Концеппера такой же кривой собственной. Он подошел к Эвелин, что стояла у окна, и быстрым спокойным движением сцепил ее и свое запястья. Эвелин ничего не сказала; она продолжала мерить парики, заставляя руку Слотника подниматься и опускаться вместе со своей. Слотник глядел мимо жены на крошечное отражение Концеппера в темном окне.
– Да, – вновь сказал Слотник. – Он настал. Ты сам нарвался, Монро. – Он обернулся. – Связал свое драгоценное, неимоверное «Я» с другим. А теперь я забираю другое «Я» обратно. Мы с Эвелин теперь скованы, навеки, подчинением и отвержением.
– Подчинением? – переспросил Концеппер, смахивая грязь и веточку со стрелки слаксов.
– Она ушла, связь прервана, и с тобой покончено, – сказал Слотник, воздев руку в наручнике для пущего эффекта. Рука Эвелин поднялась тоже.
– Вижу, – сказал Концеппер.
– Да, я уверен, что видишь, – сказал Слотник холодно. – Связь прервана, ты и сам вздрючен, с тобой покончено. Ты будешь истекать собой и летать пустой шелухой на сухом ветру. Тебя будет все меньше и меньше. Ты станешь уменьшаться внутри стильных костюмов, пока вовсе не исчезнешь. – Слотник криво ухмыльнулся. – Вернешься в ночное небо вместе с сатанинской птичкой, и при всяком восходе и закате горизонт будет течь вашими соками.
– Какая любопытно абсурдная теория, Дон, – сказал Концеппер холодно.
– Боюсь, Монро, он не шутит, – сказала Эвелин в окно. – Дон всегда был хозяином своего слова. – Она обернулась и подняла голову, примеряя белокурый парик. – Что скажешь – прежде, чем уйти?
Концеппер хотел было глянуть на часы, но они уже соскользнули с его запястья на ковер – беззвучно.
/ж/– Что такое? Мы выписываемся?
– …
– Мы именно это делаем, мистер Бидсман? Выписываемся?
– Да.
– Ну, мне нужно, чтоб вы расписались на бланке, вот здесь, а потом идите на все четыре стороны.
– …
– Знаете, мистер Бидсман, мы по субботам обычно не выпускаем. Мне, знаете, пришлось брать бланк из запертого ящика.
– Приношу извинения за неудобство.
– Ой, да я пошутила. Это просто шутка. Никакого неудобства, что вы.
– Тогда я могу идти?
– Ну и красивая же у вас подпись, да, мистер Бидсман? А вас встречают или как?
– Нет.
– Доктор Нелм сказал, кто-то вас точно встретит, мистер Бидсман. Мы не слушаемся доктора?
– Я хочу заказать такси до аэропорта.
– Мы едем домой, мистер Бидсман? Мы едем домой, повидать родных?
– …
– Ну, что я могу сказать, скажите мамочке, пусть как следует вас накормит. Вы мало едите, оттого у вас и проблемы, если позволите вставить два цента. Просто ешьте, слышите?
– Не могли бы вы вызвать мне такси?
– И вашего папу известили, мне доктор Нелм сказал.
– Я извещу всех.
– Чудный нынче денек, судя по всему. Я слыхала, будет дождь, но, как по мне, лучше б солнышко искрилось на нашем озерце каждый божий день, разве ж нет?
– …
– Хотела б я проехаться в аэропорт в такой чудный день.
– Боюсь, солнце повредит моим глазам, я слишком долго был внутри.
– Да не тревожьтесь вы так. Пощуритесь чуток, ну и приноровитесь. Ваши прежние глаза свыкнутся с внешним миром за милую душу, мои всегда так.
– …
– В светлом городке живем, мистер Бидсман.
/з/
