В огромном Доме на острове живут и учатся шестьдесят четыре мальчика, которые носят античные имена и ничего не помнят о своём прошлом. 14-летний Мето, пытаясь разгадать тайны Дома, заходит слишком далеко…Парижский школьный учитель Ив Греве говорит, что идея трилогии «Мето» ему попросту приснилась: он увидел комнату, в которой спали мальчики, и один из детей должен был покинуть помещение навсегда, потому что стал слишком взрослым. Попытавшись «потянуть за эту ниточку» Греве вытащил целый странный мир, об истинном устройстве которого читатель, как и герои, в первой книге даже не догадывается.Вопросы начинаются с первой же главы, и большинство из них не разрешается до финала. Кто и зачем строил Дом? Какой цели служат все эти строгие правила, регламентирующие жизнь мальчиков вплоть до мелочей? Почему все дети обязаны уметь «точно в реалистичной манере рисовать»? Почему ребята носят древнеримские а их наставники прозываются Цезарями? Почему в Доме нет ни одной женщины или девочки, и мальчикам даже не рассказывают о том, что существуют «человеческие самки»? Почему достигший определённого роста мальчик должен быть удалён из Дома? Что случилось с памятью воспитанников, в которой лишь изредка всплывают образы из раннего детства? Эти вопросы — двигатель сюжета, и почти все они остаются без ответа. Правда, в конце книги привычный порядок Дома рушится и мальчики получают возможность выйти за его пределы. Вторая часть трилогии называется «Остров», а третья — «Мир»: пространство вокруг героя, вступившего на путь познания, неуклонно расширяется.Трилогия рассчитана прежде всего на детей. Для них тут и стремительный сюжет с реализацией настоящего заговора, и тем дружбы и предательства, и лаконичный, без лишних украшательств, язык. Однако перед юными героями и читателями встанут проблемы и посерьёзнее, нежели увлекательная игра в заговорщиков. Ведь после захвата власти ею нужно как-то распорядиться, придумать новые правила жизни взамен уничтоженных. Для детей эта задача может оказаться непосильной…Несмотря на столь точно выделенную целевую аудиторию, книга странным образом способна увлечь и взрослого. Помимо сюжетных загадок, «Мето» украшает лёгкий налёт сюрреалистического безумия, который дети могут и не оценить. Чего стоит только одна спортивная игра «инч», в которой игроки передвигаются на четвереньках, а мяч держат в зубах! Это жестокое развлечение — определённо не квиддич, некоторые мальчики после таких матчей не выживают, но воспитанники Дома всё равно обожают игру. Ведь развлечений здесь не так уж много.Слежению за сюжетными перипетиями может помешать только одно 0 абсолютная неразличимость персонажей. Яркими характерами наделены далеко не все, так что в голове читателя может возникнуть путаница: как можно отличить Клавдия от Октавия, а Марка от Мамерка, если они похожи друг на друга, как только могут быть похожи воспитанники закрытой школы казарменного типа? Остаётся только выделить главного героя-рассказчика, а на остальных развесить ярлычки «лучший друг героя», «соратник героя», «подопечный героя» и тому подобное. Особняком стоит разве что загадочный Ромул, с которым мальчики Дома встречаются только в «холодильнике» — комнате для наказаний. Кстати, тайна Ромула — одна из немногих, которая будет разгадана в книге.«Мето. Дом» производит впечатление скорее сценария, чем литературного произведения: слишком прямолинеен сюжет, слишком много в нём одноходовых задачек-квестов и мало психологии, философии, описаний мира. Да и язык слишком уж сухой: даже живая речь героев словно бы заимствована из пьесы. Но, пожалуй, во многом и из-за этих особенностей книга читается влёт, заставляя с нетерпением ждать продолжения: большинство загадок мира так и остались неразгаданными.
Хрусть!.. Звук едва различим, но будит всех. Не слышно ни вдохов, ни выдохов, все в тревожном ожидании. Время — пять или шесть утра. Через маленькое круглое окошко видно, что светает. Вдруг слышится шепот Сервия:
— Это Квинт!
— Нет, не я! — отвечает из полумрака чей-то обиженный голос.
— Замолчите все! — рычит Клавдий. — Заткнитесь, или они сейчас придут. Давайте, все спим, и будем надеяться, что никто ничего не заметит.
Через час наступает время вставать. Каждый поднимается и медленно вылезает из постели, осторожно проверяя на прочность тонкие бортики кровати большим и указательным пальцами.
Обычно эта ежедневная процедура, можно сказать, доставляет удовольствие. Выполняя ее, понимаешь, что все в порядке. Но сегодня утром по-другому. Всю ночь скрипела кровать, а это значит, что один из нас в опасности и доживает, возможно, свои последние часы в Доме.
— Это Квинт!
Фраза прозвучала, как выстрел, но на этот раз непонятно, кто ее произнес. Квинт сидит на полу, зажав голову руками. Все ребята подходят к нему. Некоторые теребят его за плечо в знак сочувствия, другие едва осмеливаются взглянуть на него. Марий громко рыдает.
Все мы отправляемся в ванную. Марк подходит ко мне и неуверенным голосом шепчет на ухо:
— Так больше не может продолжаться!
— Знаю, Марк, — отвечаю я, глядя на него, — но что мы можем сделать?
Едва мы входим в дверь, как гудит сирена, призывая нас замереть и закрыть глаза.
В коридоре слышатся быстрые шаги. Их как минимум пятеро. Я внезапно вспоминаю о Реме — я не видел, чтобы он вставал с постели. Что же с ним будет, когда его увидят спящим те, кто придет за Квинтом?
Один из них останавливается посреди ванной комнаты. Несколько секунд, и он приступает к осмотру. Почти вплотную приникает к лицу. Чувствуется сильный запах масла, которым он смазывает свои подкованные ботинки. Кажется, меня сейчас вырвет. Он поворачивается лицом к двери и застывает. В коридоре снова слышны все те же быстрые шаги, к звуку которых примешивается шум волочащегося мешка. Наш цербер направляется к выходу.
Я приоткрываю один глаз и вижу его сбоку. Это человек маленького роста, меньше меня, с очень большой, кажется деформированной, головой и слишком длинными руками.
После завтрака за мной приходит Цезарь 1 и отводит в голубой зал. У него короткая бородка и блестящий череп. На его груди нашивка с номером 1. Жестом он предлагает мне сесть на одну из скамеек, стоящих вдоль стен. А сам исчезает за маленькой дверцей. Мне не на чем остановить свой взгляд. Я успел изучить эти голые стены вдоль и поперек. Раньше мне часто приходилось сидеть здесь в ожидании наказания. Правда, последний раз я был тут больше года назад. Наконец дверь открывается. Входит мальчик, а сразу за ним — Цезарь 3, почти точная копия номера 1.
— Позволь представить тебе Красса. В течение следующего месяца ты будешь отвечать за него. Ты должен рассказать ему о правилах Дома. Именно ты должен помочь ему избежать ошибок, которые совершают по незнанию. Сегодня покажешь ему комнаты.
От других дел ты освобожден. И помни: если он совершит ошибку, отвечать будешь ты, и так в течение месяца, начиная с сегодняшнего дня.
— Я понял.
Я понял это еще до того, как он заговорил. Квинт «ушел», и его нужно было заменить в тот же день до полудня. Но инициацию новичка мне поручают впервые. Я уже видел за этой работой других и знаю, что это опасно и рискованно, потому что даже самые покладистые дети не могут не наделать ошибок. Ведь нужно усвоить столько правил! Необходимо постоянно себя контролировать. Основной совет, который я могу дать, — ждать, всегда ждать: ждать, прежде чем заговорить, ждать, прежде чем что-то сделать.
— Не стой тут как вкопанный, — тихо говорит Цезарь 3, — у тебя есть работа. Можешь приступать. Цезарь придет с проверкой в конце дня. До свидания.
Он выходит, ни на кого не глядя.
Я оборачиваюсь и смотрю на новичка.
— Привет, Красс. Послушай моего доброго совета: в любой незнакомой тебе ситуации сразу замри. Стой неподвижно и не раскрывай рта. Дождись моих объяснений. Даже если ты уверен, что все понял, не торопись. Сначала смотри, как делаю я, и повторяй за мной, даже если тебе это покажется странным… Поначалу тебе все здесь будет казаться странным. После станет естественным, и ты больше не будешь об этом думать. Запомни: тебе повезло, что ты здесь.
Мы спим в тепле на чистых простынях и едим досыта. Еще можно читать и играть.
— Как тебя зовут?
— Разве я не сказал? Я — Мето. Пошли, начнем со спальни. Сегодня я весь день буду рассказывать тебе обо всем подряд. Если что-то будет непонятно, не бойся, переспрашивай, я повторю.
Мы идем по пустынным коридорам. Красс то и дело запахивает на груди пальто, словно ему холодно. Я продолжаю:
— Сегодня двадцать девятое. Нечетное число, день уколов. Мы должны быть в санчасти к десяти часам. Ты должен понять главное: расписание здесь очень строгое.
— Строгое??
— Это значит, что его нужно соблюдать неукоснительно и никогда не опаздывать, иначе…
— Иначе?