— У меня там несколько близких людей. Остальные считают меня пособником Юпитера и предателем. Их трудно будет переубедить. Но скоро я встречаюсь с их командиром с глазу на глаз.
— Наедине? Это самоубийство.
— Я собираюсь усыпить остальных на время переговоров.
— Я хорошо знаю Кассия — того, кто сейчас именует себя Каабном. Помню, мы вместе играли в инч. Это человек чести. Я хочу участвовать в беседе и думаю, ты отправишься туда в одну из ближайших ночей. Держи нас в курсе.
Он смотрит на часы и прибавляет, поднимая руку в прощальном жесте:
— Элегий, отведи его домой через потайной ход — я хочу быть уверенным, что с ним ничего не случится. До скорого, Мето.
Мой проводник открывает стенной шкаф и влезает туда на четвереньках. Ход тесный и совершенно темный, я бьюсь о стенки затылком и плечами. Через пару минут Элегий замирает и шепчет:
— Мы на месте. Тебе осталось лишь толкнуть дверь.
— Что довело солдат до такого состояния?
— Так бывает всегда после заданий. Действие военных наркотиков проходит, и вновь появляются боли, во сне их преследуют галлюцинации, а в головах не смолкают крики. Через пару дней все придет в норму, и они снова будут готовы сражаться.
— Как ты это выдерживаешь?
— Только благодаря Ахиллесу и остальным — тем, кто вселил в меня надежду, а теперь и благодаря тебе. Как с нами связаться: во второй душевой кабинке, за трубой в двух метрах над полом, есть небольшое отверстие, которое соединяется с нашими казармами. Засунешь туда записку. Пока, Мето!
Похоже, члены группы «Э» сменили тактику: они оставили для меня место за ужином, и Стефан негромко спрашивает:
— Что ты собираешься делать у солдат?
— Правило номер 9, ребята! Я ничего не должен рассказывать.
— Но ты же разговаривал с Жан-Люком.
— Да, но не нарушая правил. Никогда. Все вы знаете, что я готовлю арест Иеронима и не смогу сделать это в одиночку. Цезари хотят проверить мой план, ведь хоть он и кажется им нелепым, они не желают упускать возможности сцапать вашего бывшего дружка. Понятия не имею, зачем он им так понадобился. А вы сами-то знаете?
Все отворачиваются.
Немного спустя меня вызывает к себе Цезарь 2. Не дожидаясь моих вопросов, он сообщает, что на рассвете Жан-Люк найден мертвым в своей комнате. Наиболее правдоподобной представляет версия самоубийства: под его кроватью были обнаружены пустые пачки из-под снотворного. Я прошу показать его тело, и, как ни странно, Цезарь тут же соглашается отвести меня в санчасть. Мой друг накрыт простыней по самую шею, и мое внимание привлекают темные пятна в уголках губ.
— Цезарь, эти следы… Такое чувство, что его заставляли пить, а он отбивался.
— Я это заметил, Мето. Мы сейчас выясняем, не покидал ли кто-либо из членов группы «Э» своей комнаты сегодня ночью… и не посещал ли он, к примеру, склад медикаментов.
— Надеюсь, вы отыщете виновного, — отвечаю я, стараясь говорить ровно. — Теперь мне можно вернуться, чтобы закончить приготовления? Завтра я представлю вам свой план.
— Иди, Мето, хотя я тут подумал, что этот склад медикаментов тебе хорошо знаком…
—
— Разумеется.
Я пытаюсь сосредоточиться на работе и привожу в порядок свои записи.