уличный мальчишка. Мой отец работал путевым обходчиком. Пахал на железной дороге всю свою клятую жизнь. Вкалывал круглые сутки и больше, если это возможно. Бывало, он и дома-то не ночевал, но когда приходил, то всегда с гостинцем. Пустячок. Пусть даже карамелька какая-нибудь. Но ни разу, понимаешь - ни разу! - не явился он с пустыми руками. Неважно, каков подарок. Главное - он ни на миг не забывал обо мне. Случалось, его целую неделю не было, тогда мать, накануне его возвращения, покупала бобы, прямо в стручках, и мы с ней в четыре руки их чистили, а потом она делала его любимое блюдо - бобы с чорисо. Тебе, небось, невдомек, о чем это я? В твоем-то доме, чай, бобов не ели. А мы - ели, и для меня лущить бобы вместе с матерью - был настоящий праздник. Даже сейчас мы иногда готовим ему бобы - это всегда сюрприз. И даже сейчас, когда мне стукнуло сорок, отец, бывает, возьмет меня за локоть и скажет: "Надеюсь, ты помогал маме чистить бобы?", а потом слегка щелкнет меня по лбу, будто я пятилетний. Тебе этого не понять, а я иной раз в глазах у него читаю, как он мной гордится. И мать - тоже. Но ты же ни фига не смыслишь, о чем это я. Ты отключаешь мобильник. Ты забиралась к родителям в постель, когда ночью боялась темноты? Думаешь, твоей матери сегодня не было страшно? Знаешь, что для меня самое главное? Знаешь, для чего я работаю, для чего стремлюсь сделать карьеру? Я хочу, чтобы родители гордились мной так же, как в детстве, когда я делал что-нибудь хорошее. Вот почему я не сдаюсь, черт меня подери. Вот почему я готов на все - митру там напялить или еще что, если понадобится. Хочу, чтоб родители видели, чего я достиг. А ты говоришь, я циник. Думаешь, ты тут всем нос утерла, всем показала, как ты рвешься к этой самой должности? А показала ты только одно - что ты немногого стоишь. Где уж тебе потягаться с другими в настоящей жизни, такой, как она есть - кишка тонка. Послушай меня внимательно, может, наконец, чего и усвоишь. Пробьет час, моя балованная куколка, когда у тебя зад отвиснет и титьки будут болтаться, как носки на веревке. А от всей твоей блестящей карьеры только и останется, что мизерная пенсия. Пробьет час, когда все хорошее навсегда окажется в прошлом. Этот час уже пробил для моих стариков, но у них есть я, у них всегда, до последнего вздоха, буду я, и я сделаю все, чтобы они знали: их жизнь не прошла впустую. А что останется у тебя? Да ничего. В один прекрасный день ты оглянешься назад и увидишь лишь кучу дерьма.
Фернандо пристально смотрит на Мерседес. Мерседес . О Господи…
Мерседес плачет. Фернандо. Ты что?
Мерседес достает бумажный платочек и сморкается.
Фернандо . Прости, это оказалось легче, чем я думал.
Фернандо берет конверт, достает оттуда карточку и кладет ее перед Мерседес.
Фернандо: Я должен был довести тебя до слез.
Мерседес читает, что написано на карточке. Мерседес . Сукин сын! Фернандо. Но ведь все так, правда?
Мерседес складывает вещи.
Кстати, моя мать умерла, а с отцом вот уже пятнадцать лет мы не разговариваем.
Мерседес бросает на него последний взгляд и выходит. Фернандо остается один. Он не знает, что делать.
Ну, вот собственно и все, да?… А теперь что? Выйти? Или, может, остаться и подождать?… Я следую правилам игры: сказали, кто вышел, тот выбывает. Раз так, значит, подождем.
Фернандо раскрывает газету и погружается в чтение. Ничего, если я дочитаю газету?
Через несколько минут он решительно закрывает газету и встает.
Не ночевать же здесь, однако. Эй, меня кто-нибудь слышит?
Фернандо подходит к потайному ящику и стучит в него, как в дверь.
Эй, есть кто живой?… Слушайте, я выгляну на минутку, только посмотреть, есть ли там кто.
Фернандо направляется к двустворчатой двери. Он силится открыть ее, но дверь не поддается.
Какого дьявола… Эй, послушайте, она не открывается. Нельзя ли без шуток, а?
Фернандо бросается к боковой двери и пытается ее открыть, но тоже безрезультатно.
Это еще что? Опять какие-то игры? Вам все мало? Чего вы теперь-то от меня хотите? Чтоб я выбил ее ногой что ли?
Фернандо идет к окну и пытается распахнуть его, но и это ему не удается.
