Вернулся инспектор и к разговору о Зееве Авни. Рафаэль и Хана сказали, что прекратили уроки по просьбе Офера. Тот почувствовал, что вполне продвинулся, и попросил дополнительных занятий по математике. Родителям нравился этот частный учитель, они ценили его преданность делу, но Офер категорически отказался продолжать с ним занятия. Может, между ними что-то произошло? Может, Авни чем-то задел парня? Нет-нет, это исключено, уверяли родители. Насколько им известно, Офер уверял, что ему больше не нужны дополнительные уроки по английскому, и они согласились с его решением. Авраам Авраам попросил Элиягу Маалюля встретиться с глазу на глаз с директором школы в тот день, когда Авни не работает. Маалюль постарался успокоить директора, заверить его, что у полиции нет никакого компромата на поведение учителя по отношению к своим ученикам. Но эта беседа, конечно, могла нанести Зееву некий урон. Вещь неизбежная. Выяснилось, что против Авни не было ни одной жалобы. Два года назад один ученик донес, что учитель специально завалил его на экзамене, но этот мальчик был хроническим ябедником. За Зеевом не числилось никаких дисциплинарных нарушений, хотя он и не ходил у учеников в любимчиках.
– У меня есть причина для беспокойства? – спросил директор школы у Маалюля. – Вы считаете, что стоит временно отстранить его от работы или взять под контроль?
– Пока что нет, – ответил Элиягу. – Но контроль никогда не помешает.
Количество обращений граждан, желающих что-то сообщить по делу Офера, и без того ничтожное, свелось почти к нулю. Во вторник полиция Тиверии провела поиск после того, как получила информацию о двух подростках, описание одного из которых более или менее подходило под описание Офера, – мол, курили травку и ввязались в драку на восточном берегу Тивериадского озера. В среду, еще до восьми утра, позвонила Илана – передать, что один мальчишка из Холона исчез из дома, и его нет с ночи. Тревога оказалась ложной, и мальчишка, как выяснилось, не был похож на Офера. Это был гот или анархист. Его нашли днем в квартире у подружки – накурившегося, в постели ее родителей; на нем были одни лишь трусы-боксеры и солдатские ботинки.
Дни бежали. И страх за судьбу Офера все рос. Не оставалось ничего другого, как обратиться к СМИ, и в среду после обеда, через неделю после исчезновения подростка они сформулировали обращение. Решение было принято Иланой. Четверг Авраам Авраам провел в телефонных разговорах с корреспондентами и ассистентами телевидения. Эта история никого не вдохновила – она была пресновата, так ему выложили прямо в лицо. Одна из ассистенток спросила, что это, по его мнению, – похищение или убийство, и не хочет ли он как-то намекнуть на это в передаче, а то обращение может не попасть в эфир. В конце концов инспектору выделили три с половиной минуты в предвечерних новостях. Его записали в четверг, но на экран он попал только в воскресенье, когда уже сидел в самолете, и все это время на него, как туча, из которой вот-вот хлынет дождь, давила мысль, что это расследование у него, конечно же, отберут.
В понедельник утром Жан-Марк приехал в новеньком голубом «Пежо» забрать Авраама из отеля. На нем были серые брюки и тонкий синий свитер, и выглядел он бодрым и свежим, будто проспал весь уик-энд. Он вышел из машины и обнял своего коллегу. Улицы были еще темными, и асфальт блестел от дождя. Жан-Марк Каро летел, как сумасшедший.
Проглотившая их подземная стоянка была забита полицейскими машинами.
В полдевятого прошло срочное заседание в штаб-квартире
Авраам Авраам сидел сзади на стуле, упирающемся спинкой в стену. В окно он видел серое, набухшее от туч небо. На большом стенде в углу зала заседаний были развешаны карты и графики, а ноутбук, подключенный к проектору, показывал на экране картинки и короткие видеосцены, отснятые на картофельном поле, где обнаружили труп. Мертвая Иоганна Гетц была найдена одетой. Внизу живота и на спине – кровоподтеки. Ее задушили.
Через час объявили короткий перерыв. Жан-Марк заговорил с Авраамом по-английски с сильным французским акцентом:
– Ну, ваше мнение?
– Не понял ни слова, – вздохнул израильтянин.
Они решили, что он подождет в кафе напротив, пока Каро выясняет, нельзя ли подключить к нему переводчика и как будет проходить усовершенствование в условиях этого срочного расследования. Вся полиция Брюсселя была мобилизована на это дело.
– Вы приехали в неподходящую неделю, – все повторял Жан-Марк.
