Вечерняя Покровка: ноги шуршат по тающему тротуару, пьяненький мужичек тянет арию — смешно и фальшиво. Из запахов — сирень, пицца и асфальт…
Иванова ждала трамвая и страшно не хотела домой. Дома — предки, недописанная лабораторная, невыгуленная собака Жуля — фигня полная. И завтра предки, лабораторная и Жуля. И послезавтра. И всегда… Жизнь, грохоча, летела мимо, как трамвай…
Иванова поняла, что просто заплачет, если немедленно не пойдет хоть куда-нибудь…
Под красными зонтами летнего кафе было почти пусто: пластмассовые столы-стулья, искусственные цветы, две дамочки с сигаретами…
— Натуральный кофе есть? — спросила Иванова у скучающей за прилавком тетеньки с синими веками и в синем фартуке.
Тетенька ответила, что на ценниках все написано. А из ценников было ясно, что на натуральный у Ивановой денег ни за что не хватит. Она порылась в сумке, извлекла битую жизнью десятку.
— Давайте, что ли, растворимый…
Сумерки, скука, тоска…
Кофе был гадостным. В пластиковом стаканчике, который с трудом не плавился от огненного содержимого. И за эту порнографию червонец платить?!
Цедя его сквозь зубы, Иванова поглядывала на прохожих из-под своего зонтика. Червонец стоило не кофе, а повод посидеть в новой короткой юбке на виду у всех. Шанс, что кто-то симпатичный и неглупый заметит тебя под этим дурацким зонтом, подойдет… И окажется самым классным на свете…
Разумеется, подошел вовсе не тот, кто надо. Бывают такие — не поймешь сколько лет. То ли тебе в папы годится, то ли в дедушки. Худой, подвижный, загорелые морщинки — лишь вокруг глаз и от носа — вниз. Ботинки и сотовый выдают богатство.
Иванова уже заготовила фразу посылательного значения, но он вдруг сказал нечто странное, причем не ей, а «синей» продавщице:
— Голубушка, извольте-ка принести хороший кофе для юной леди!
Потом положил барсетку на столик Ивановой и сел напротив.
— Никогда не пейте эту дрянь! — проговорил он, серьезно глядя на нее. Вам ведь хочется истинного наслаждения, а не суррогата, не так ли?
Иванова хмуро покосилась на него. Она не любила старых козлов.
— Я не хочу с вами знакомиться, — произнесла она холодно.
— А я разве знакомлюсь с вами? — удивился он. — По-моему, я только посоветовал вам не портить свой желудок.
Иванова смешалась.
— Уходите из-за моего столика! — вымолвила она наконец. — А нето я сейчас сама уйду!
— А если я пересяду, вы не уйдете?
— Если пересядете, тогда не уйду.
— Хорошо. Я буду смотреть на вас отсюда.
Он быстро перебрался под соседний зонт, совсем рядом с Ивановой.
— Так лучше?
Ей стало смешно. «Синяя» тетя, помахивая бедрами в плиссированной юбке, принесла новую чашку и поставила перед Ивановой. Чашка была цивильная низкая, из тяжелой керамики. И салфетка подложена под блюдце. Некоторое время Иванова разглядывала ее и размышляла: стоит или не стоит принимать угощение? Пахло вообще-то вкусно, но если попробуешь, тогда этот дядя будет чувствовать себя благодетелем… Решив в конце концов, что ей нет дела до того, что он будет чувствовать, она принялась за кофе.
Он смотрел на нее, не отрываясь. Оперевшись щекой на ладонь. "Странный, все-таки, — подумала Иванова. — Но прикольный".
— Так и будете разглядывать меня? — спросила она, не поворачивая головы.
— Вы только что первая со мной заговорили, — спокойно констатировал он. Вы наконец-то решились со мной пококетничать?
Иванова чуть не подскочила от негодования.
— Чтоб я кокетничала?!
— А вы что, не умеете?
— Почище некоторых!
— А могли бы вы пококетничать со мной чуть-чуть? Минут эдак пятнадцать, или пока вам не наскучит…
— С чего это мне с вами кокетничать? — буркнула Иванова.
— Ну… Чтобы отточить мастерство. Просто потренироваться, а потом применить его для более благородных целей.
Иванова взглянула на него, не зная, что и говорить… Внезапно ей захотелось показать ему "высший пилотаж".
— А вы часом не влюбитесь ли в меня?
Он засмеялся.
— Пока не знаю.
— Ну смотрите! Я ведь опасная…
Иванова еще секундочку поколебалась, но все же решилась.
— Можете пересесть ко мне, — произнесла она повелительно. — И слушайте мои условия: мы идем в ночной клуб, потом…
Потом они лежали на широкой кровати и курили. Неизвестная комната, неизвестный мужик, который потрясающе трахается… В окне равномерно вспыхивал отсвет желтого огня светофора. Значит, рядом дорога. Значит, сейчас очень поздно.
— Слушай! — позвала она его. — А кто кого сегодня кадрил? Я тебя или ты меня?
— А ты как думаешь?
— Наверное, все-таки я. Ведь это я тебя в койку затащила!
Он негромко усмехнулся. Повернулся на бок. Посмотрел.
— Скажи честно, ты бы обратила на меня внимание, если бы просто встретила меня на улице?
— Не-ет!
— А вывод какой?
Иванова вскочила на колени и запустила в него подушкой.
— А такой! — закричала она весело. — Что ты, старый сукин сын, снял девку за чашку кофе, да еще так, что она сама до смерти довольна! Вот как ты это сумел проделать?
Он опять засмеялся.
— Долгие годы изучения теории и метод научного тыка на практике!
