— Я не расслышал, — моя нога чуть придавила его грудную клетку. Он стал задыхаться. Мои девяносто килограммов могли бы сломать ему ребра. Или так и сделать? Он взвыл еще громче, а мне доставило невыразимое удовольствие простое движение левой ногой. Такие движения обычно делают футболисты, пробивая пятнистый мяч через половину поля. Парень скорчился, а я почувствовал как возбужденно дрожат мои ноздри. Но был еще один приятель на моей совести. Что же это получается, он так и пролежит в нирване самое интересное? Ну, нет!
Тот второй уже приходил в сознание. Чтобы облегчить ему этот процесс, я подобрал оброненную им бутылку пива и вылил все что там осталось на его ублюдочную круглую морду. Он застонал. Первый, кстати, тоже стонал, а я был прямо как Конан-варвар среди поверженных врагов. Смех и злоба бурлили во мне, когда я, предварительно заглянув в карие покрасневшие глаза, с удовольствием нанес три удара по безвольному телу. Ну, вот, всем сестрицам по серьгам! Или всем козлищам по рогам.
Я перевернул того, со сломанным носом, на живот и велел не рыпаться. Кажется, он решил, что я буду его насиловать.
— Ишь ты! А не много ли чести? — спросил я, смеясь. Задрав рубашку, спустил штаны, достал нож. Тут второй выпучил глаза и собрался уже отползти в сторону, а там и сделать ноги, но я показал ему кулак и он успокоился. Вот уроды! А ведь начни они разбегаться в разные стороны — и я бы точно кого-нибудь упустил! Но, к счастью, ублюдки обычно трусоваты, а я всегда любил доводить дело до конца.
Немного потрудившись, отпустил первого. Потом настала очередь другого. Наконец, я встал с колена, отпуская и его. Вытер лезвие ножа о майку круглолицего, повернулся к парням спиной и ушел, насвистывая.
Теперь мальчики всегда будут помнить дату нашей встречи, потому что она вырезана на их задницах.
Антон Семенов сменил гнев на милость уже после первой рюмки. Точнее, после первого стакана. Всего стаканов в бутылке для него оказалось три. Вика из последних сил делала вид, что поддерживает компанию.
— Ну, — сказал Антон, поставив стакан на стол. — Так тебе чего?
— Мне нужны подробности. Вы говорили, что на вашего шефа напала девушка со струной. Рассказывал ли он, как выглядела та девушка?
Семенову потребовалось несколько минут, чтобы вообще сообразить, о какой девушке идет речь. За это время он успел извлечь из холодильника «Москва», чьи обтекаемые формы напоминали о Викином раннем детстве, кусок ливерной колбасы и луковицу. Он отрезал ножом кусок этой жуткой сизой колбасы и отправил его в рот. Поискал что-то глазами, обнаружил на подоконнике кусок черствого хлеба. Потянулся за ним, рассмотрел внимательно и откусил. Размеренно прожевал и только тогда снова поглядел на Вику.
На ее лице читалось отчаяние. Сколько ещё любоваться алкашом? А если он, напившись, начнет приставать? Вот она сидит один на один с жутким типом на жуткой кухне. Ради чего? Да ее новую статью еще и печатать откажутся! Но и идти домой не хотелось. Мало того, что ни с чем, так еще дома нависла стадия «Глубокое раздражение». Попадешься — будешь плакать! Все равно попадешься, так уж пусть немного попозже.
— Чего скисла? — спросил Семенов, снова набив рот хлебом и ливером. — Расскажу тебе про девушку, расскажу. Шеф мне тогда все выложил. Да и вообще он мне много рассказывал! Наверное, ему поговорить было не с кем. У мужчин такое сплошь и рядом. Вот я...
— Антон, — умоляюще сказала Вика, — про девушку!
— Ну, да, про меня кому же надо! Ладно, слушай. — Семенов налил себе ещё водки, но пить не стал, а начал рассказывать: — Это было шестого ноября. Перед праздниками. Я запомнил, потому что у меня день рождения шестого. Ну, тогда я еще у него не работал — он сам за рулем сидел. И вот ехал он из офиса, поздно уже было. Там, на работе у него праздновали, так что он даже немного взявши был. Ему ехать надо было с объездной на проспект Жукова, то есть, Парк Комсомольский объезжать. А на повороте на Жукова всегда гаишники пасутся. А он-то выпивший! Ну и уже решил, что поедет напрямик через Парк. Там, если знаешь, по какой дороге выезжать, так и не долго и не заблудишься. А тут, в начале объездной, недалеко от заправки, стоит девушка в белом плащике. Уже почти снег выпал, а она в плащике, черненькой вязанной шапочке и туфлях! Трясется вся, за километр видать — уже воспаление легких заработала! Он и взял ее. Может и поразвлечься был не против. Хотя... Он немного странный, да и невеста его как раз недавно умерла. Так что вряд ли он стал бы развлекаться. А ещё он как-то по пьяни сказал мне, что тогда, на дороге, ему показалось, что это она и есть.
— Кто?
— Ну, невеста, что померла.
— А от чего умерла его невеста? — Вика просто не удержалась от вопроса.
— Та, — Семенов дрогнул костлявым плечом, — врачи, считай, зарубили!
— О боже... — выдохнула Вика.
Антон одним профессиональным движением запрокинул стакан в рот, крякнул от непреходящей свежести впечатления и со стуком опустил стакан на столешницу.
