– Откуда у тебя эта гильза?
Он промолчал. Тогда она сказала:
– Знаешь, что я думаю? Что это все как-то связано. Отец, псих, который убил маму, и ты.
Сыщик, все так же глядя на дорогу, сказал:
– Приближаешься.
– К разгадке?
– К краю…
Придя домой («в здание», как она признавалась Меглину), Есеня первым делом заглянула в комнату отца. Он спал. Тогда она прошла в кабинет и стала доставать один за другим фотоальбомы из шкафа. Здесь были сотни фотографий, на которых отразилась вся жизнь прокурора Стеклова. Есеня смотрела их не только с лицевой, но и с обратной стороны – читала подписи.
На очередной фотографии был запечатлен пикник: отец в компании друзей. На обороте аккуратным отцовским почерком выведены фамилии. Среди них его собственная: «А. Стеклов». А рядом другая: «М. Огнарев»…
<p>Глава 6</p>У самой границы дорога всегда становится шире.
МетодНачало девяностых. Школьный кабинет. Учительница объясняет детям:
– Со дня этих событий прошло сорок лет, но мы помним и чтим подвиг Зои. Сейчас я покажу вам фотографии. Страшные фотографии, ребята. Но я считаю, что вы должны это видеть. Подумайте, что чувствовала эта девочка. Она была ненамного старше вас. Смотрите. И помните. Ее тело провисело так месяц. А под Новый год пьяные немцы раздели ее, уже мертвую, и кололи штыками.
Класс потрясенно смотрит на фотографии, вывешенные на доске. Один мальчик быстро перерисовывает тело повешенной Зои Космодемьянской в тетрадку.
В комнате для допросов Худой выложил на стол несколько папок с делами.
– Знаете, у меня по этим бумагам складывается впечатление, что он был жулик, – заметил он.
– Кто, Меглин? – поразилась Есеня.
– Ну да. Если не хуже. Смотрите – большинство обвиняемых он устранял на месте. Зачем? Чтобы их допросить не могли?
– Да, только после этого убийства прекращались, вы не забыли?
– Мы не знаем, почему. Настоящие убийцы могли скрыться или затаиться… Да что угодно! Разве мало было случаев, когда сажали не тех? Я понимаю, вы… сблизились, но посмотрите со стороны: алкоголик, наркоман, сумасшедший… Он просто водил всех за нос, выдумал какой-то метод…
– Не смейте так говорить! – закричала на него Есеня.
Но Худого было нелегко сбить. Он продолжал как ни в чем не бывало:
– …Которого никто не понимал, что это за метод, в чем он…
Тут старший напарник Худого, которого Есеня мысленно окрестила Седым, негромко кашлянул, и Худой сразу умолк.
– Есеня Андреевна, я не одобряю пыла моего коллеги, – сказал Седой, – но разделяю его недоумение. Начиная с дела Цветкова вы работали с Меглиным почти на равных, а иногда и заменяли его. Без малейшего ущерба для дела. Безо всякого метода.
Есеня усмехнулась и покачала головой:
– Начиная с дела Цветкова я сама пользовалась Методом…
Войдя в то утро в жилище Меглина, Есеня улыбнулась: наведенный ею порядок все еще сохранялся. Из ванной доносился шум воды. Есеня зажгла плиту, поставила кофе.
И вдруг увидела, что на диване спит девушка. Из-под одеяла были видны длинные золотистые волосы.
В этот момент из ванной появился Меглин. Увидев Есеню, удивился:
– Ты как вошла?
После чего крикнул в сторону дивана:
– Я тебе сколько раз говорил: двери закрывай!
