…Ночью возле девятиэтажного дома из такси выходит молоденькая миловидная девушка. Одета скромно, как офисная служащая, макияжа минимум. Правда, при этом на ней красные туфли на высоком каблуке. Девушка подходит к нужному подъезду и набирает телефонный номер.
– Я подъехала, – сообщает она. – Код напомни. Девять, шесть… дальше?
Тут позади возникает темный силуэт, и на голову девушки обрушивается удар молотка…
…Следователь Борисов развешивал на стене кабинета снимки с места преступления. Есеня взглянула – и невольно охнула.
– Она взорвалась, – пояснил Борисов. – Соседи ночью услышали крики, но никто не вышел, в окна смотрели.
– Как – взорвалась?
– Он вставил петарду ей во влагалище и поджег…
– Кто она, выяснили? – спросил Меглин.
– Работаем, – деловито ответил следователь. – Документов и телефона у нее не было, карточек тоже. Сейчас проверяем пропавших…
Есеня выложила на стол содержимое сумочки жертвы. Разложила уцелевшую одежду. Дорогое кружевное белье, помада, косметичка, ошейник…
– Она тоже собачница?
– Он подбит шелком, – заметил Меглин. – Это для людей.
– Он убивает по делам… – произнесла девушка. – Она проститутка?
– Что еще видишь?
– Это он попросил ее одеться неброско, – заключила она. – Чтобы соседи жене не настучали. Она приехала на такси или на частнике…
Меглин коротко кивнул Борисову, тот понял:
– Займусь, установлю.
Есеня пристально разглядывала фотографию, запечатлевшую сломанные ногти жертвы.
– Она была в сознании, дралась, – сообщила девушка. – Подняла шум. У убийцы было мало времени, он не успел ее далеко оттащить. Значит, она убита возле дома, куда приехала.
– Там всего три девятиэтажки, дальше лес… – сказал Борисов.
– Он ждал ее у подъезда и знал точное время. Знал, как она выглядит. Думаю, Субботник – ее клиент. Он ее и вызвал.
Меглин повернулся к Борисову:
– Пройдитесь с портретом по домам. И еще – где у вас можно зайти в Интернет?
Спустя несколько минут он сидел перед компьютером и листал сайт «Досуг». Иногда нажимал кнопку «печать» и вынимал листы из принтера. Когда в комнату вошла Есеня, сыщик сказал:
– В ее сумочке ключей не было. Значит, кто-то открыл бы ей, когда домой вернется. Посмотри, ее нет среди этих?
Есеня стала перебирать листы с изображениями полуобнаженных девушек. Ее внимание привлекла фотография двух девушек в черном белье, масках, с плетками в руках.
– На ней такое же белье, и волосы похожи, – сказала она.
Прочитала анкету: «Лика и Геля. Сладкая парочка».
Адрес привел напарников к обшарпанной панельной девятиэтажке.
– Да, мир роскоши и эпатажа… – пошутил Меглин, когда они вышли из дребезжащего лифта.
Он позвонил. Кто-то с той стороны заглянул в дверной глазок, сыщик приветливо помахал рукой. Дверь открылась, и девушка в кожаном садо-мазо-прикиде впустила их в квартиру.
– Быстрее, – попросила она, – а то соседи…
– Так вот он, чертог разврата… – продолжал шутить Меглин, когда они вошли на кухню.
– Чай, кофе? – предложила любезная хозяйка.
– Вас как зовут? – спросила Есеня.
– Лика…
– А где подруга твоя, Лика? – спросил Меглин.
– Ее нет, – объяснила девушка. – Но вы по телефону не предупредили…
– Это она? – спросила Есеня, достав фото убитой.
…Когда первый приступ ужаса прошел и заплаканная Лика смогла отвечать на вопросы, Есеня, держа в руках паспорт жертвы, спросила:
– Значит, она из Молдавии?
– Мы вдвоем приехали… – ответила Лика, сигарета дрожала в ее руках. – Я ее уговорила. Что я ее матери теперь скажу?!
– Знакомые странные были у нее? – спросил Меглин.
– К нам все ходят странные. Они там нормальные, а здесь…
– Я имею в виду – агрессивные. Опасные, злые…
– Был один. Заразился, жене сказал, что от Гели. А у нее не было ничего, она проверялась!
– Что за клиент, как звали?
– Игорь вроде. Я его не видела. От него жена ушла, так он Геле предлагал с ним жить. Она боялась. Так он в ментовку стукнул, что она без регистрации. Сказал, если не согласится, жизнь ей испортит. Она согласилась, ездила к нему…
– Почему? – спросила Есеня. – Боялась?
– Не только. Нравился он ей. Она высоких любила. Она же молоденькая еще, дура, девятнадцать всего… Так это он ее?
– Куда она к нему ездила?
– На Силикатный… Да, она говорила, что у него татуировки. На руках.
– Какие?
– Кресты…
Когда возвращались к машине, Есеня сказала:
– Признай, что я права. Все жертвы – приезжие.
– А участковый?
– Возможно, знал что-то…
– Тут полгорода приезжих… – пробурчал сыщик.
– А свастика на руке? А кулак этот? Тебе трудно признать, что я могу быть права?
Подъехала полицейская машина. Из нее вышел Борисов.
– Мы нашли таксиста, – сообщил он. – Девушку подвезли к двадцатому дому.
– Проверьте всех Игорей, – распорядился Меглин. – И еще… У вас нацики есть? С кем поговорить можно?
– Найдем! – пообещал следователь.
В небольшом спортзале собирались качки. Старший недоверчиво разглядывал Меглина.
– Ты им сказал, зачем собираешь? – спросил сыщик.
– Нет, Юрий Яковлевич просил не говорить.
– Правильно. Борьба с маньяком дело всенародное, но тихое.
– Я его маньяком не считаю, – заявил качок. – Хотите мое мнение? Он делает, чего все хотят.
