– Он долго готовился. Все продумал. Уверен, что его не взять. Да, я думаю, она охрененно реальна.
Мимо них конвой провел закованного в наручники Никиту, усадил его в полицейский «уазик».
– Он сказал: «Ближе к тебе», – напомнила Есеня. – Что это значит?
– Не буквально, конечно, – ответил Меглин. – Ближе – значит больнее.
Он смотрел на лицо подростка за стеклом «уазика». И ему вспомнился такой же «уазик» и другой мальчик на заднем сиденье. Это были далекие, очень далекие и больные воспоминания, к которым он почти никогда не возвращался…
…На заднем сиденье милицейской машины сидит заплаканный одиннадцатилетний мальчик. Его зовут Родион Меглин. На дворе 1980 год. Сержант останавливает машину возле отделения и мягко говорит мальчишке:
– Идем…
Когда Родион выходит, становится видно, что руки у него – в засохшей крови. Сержант доводит мальчика до помещения дежурного и велит подождать. А сам идет к капитану Григорьеву.
– Я так понял, он отца и мать на его глазах зарезал, – рассказывает сержант. – Только… Когда мы приехали, парень над телом матери сидел. С ножом в руках. Вот с этим.
И он передает начальнику окровавленный перочинный нож в полиэтиленовом пакете.
– Он убийцу видел? – спрашивает Григорьев.
– Котов это, – отвечает сержант. – Его соседи видели, когда уходил.
Григорьев подходит к Родиону, садится рядом. Наклоняется и тихо, с чувством произносит:
– Ну что тут скажешь, Родион. Горе у тебя страшное. Жаль твоих маму и папу. Но их не вернуть. Расскажи, что случилось?
– Я под кроватью спрятался. С ножом… – запинаясь, начинает рассказывать Родион. – Мне его папа подарил. А этот гад меня заметил… вытащил… Мама еще жива была… Он сказал: прикончи ее…
По лицу Родиона потоком льются слезы. Сквозь рыдания он тихо произносит:
– Или я тебя убью…
Капитан обнимает мальчишку, прижимает к себе.
– Я испугался! – бормочет мальчик. – Испугался! Она сама меня просила!
– Успокойся… – говорит Григорьев. – Она хотела, чтобы ты жил. И теперь ты нам поможешь его поймать. Иногда нужно сдаться, чтобы победить. Я уверен, ты смелый парень, Родион. Ты выжил. И твои родители именно этого хотели от тебя.
Неожиданно слезы на лице Родиона высыхают, глаза темнеют. Поверх плеча капитана он смотрит на стену, на которой висят фотографии разыскиваемых преступников.
– Это он! – глухо произносит он, показывая на человека со злым морщинистым лицом.
Григорьев оборачивается. Понимает, куда смотрит мальчик. Говорит:
– Мы его ищем, и я тебе обещаю – скоро найдем. А потом его казнят.
– Нет! – убежденно говорит Родион. – Я хочу, чтобы он мучился. Чтобы долго умирал. Я хочу сам его убить!
…Воспоминания потекли дальше, и сыщик вспомнил старый особняк на холме с видом на море…
Во дворе останавливается милицейский «уазик», и Григорьев ведет новичка к дому. У дверей их встречает заведующий. Капитан передает ему медкарту и сообщает:
