Вторым персонажем была толстая старуха. В косынке на татарский манер она сидела на табуретке и продавала травы, которые окружали ее в корзинах с трех сторон. Лаванда, розмарин, чабрец, душица, лимонник, шалфей, травяные чаи на любой случай — казалось, у нее было все, что только может произрастать в Крыму. Бабка не просто продавала травы. Я видел, что некоторым покупателям она давала лечебные советы и что-то даже записывала на листочек. Причем такое внимание травница оказывала далеко не всем, а лишь тем, кто, по ее разумению, особенно нуждался, и тем, кому она была в силах помочь.
По моему глубокому убеждению, все эти странные — каждый по-своему — люди были не просто ялтинцами. Вместе они составляли особую реальность, которая закручивала, словно в воронку. Не давала уйти в сторону, отвлечься и вела, как по трассе, к заветной цели. Расставленные неведомой силой, каждый на своем месте, эти проводники в другие миры, эти маленькие атланты держали город, и сколько еще их было — безымянных, чудных героев?.. Должно быть, немало. Причем они могли являться отнюдь не только в человеческом обличье. Ничто не мешало этим силам, обернуться, скажем, псом, что много лет ежедневно приходил на набережную встречать своего утонувшего хозяина.
Однажды я понял, что там, на набережной, — целая мифология. Мальчик с трубочками и Молодой Миндаль есть привратники-виночерпии, встречающие с дарами своих гостей. Отведать кисельные берега и молочные реки здесь — как принять причастие, а жалостливый тон и медовые заученные речи являют собой безусловное испытание для путников. Как в гигантской морской бане обходят эти ганимеды пляжные ложа разомлевших гостей, потчуя их жертвенной пищей. Прекрасный пролог для спектакля, старый как мир.
За поднятым занавесом обманка-Остап. Его фальшивость надо распознать, ее надо
Долго ли идти? Долго. Верным признаком приближающегося апофеоза станут гулкие звуки огромного металлического барабана, самоотверженно извлекаемые немым барабанщиком, потерявшим однажды свою возлюбленную в посейдоновых глубинах. В тех же пучинах некогда сгинул хозяин гордого старого пса. Теперь пес одиноко сидит здесь для того, чтобы мы знали — нас всегда кто-то ждет, даже если мы с ним еще не знакомы. Тогда сердце и шаг перейдут на бег. Они будут ускоряться и ускоряться, пока глаза не увидят треножник, на котором, как на троне, восседает прорицательница. И тут она все расскажет, все станет ясным, а точнее, промытым, ведь мы на море. Откроются поры, задышится по-новому, и набережная ласковой волной вернет в привычный мир.
Одиночество и внутренняя пустота, доведенные до абсолюта, заставляют человека отчаянно цепляться за тех, кто рядом, даже если рядом человек неблизкий и совсем уж случайный. Для отчаявшегося никакого значения не будет иметь отсутствие встречного желания у того, другого, проводить с ним время. Он сам вообразит, что захочет, и посчитает за правду. И чем большей властью наделен ищущий общения, тем ужаснее будет судьба его жертв.
Наша безумная Ванда с комсомольской одержимостью пыталась организовать нас на то, чтобы коллектив проводил вместе выходные. Разумеется, все оказывали серьезное сопротивление, но когда пряник был особенно заманчив, то, конечно, соглашались, как в тот раз, когда мы поехали на Мангуп.
— Коллеги, в эту субботу мы едем на Мангуп, — объявила однажды Капралова у нас в отделе. — Прошу к концу рабочего дня передать мне список желающих.
