— Ты же не засох, — не унималась она, продолжая меня провоцировать. — Или засох?
— Я — другое дело. У меня иммунитет, и то я уже ни в чем не уверен.
— Хотя бы покажи, где ты работаешь!
И однажды я взял ее с собой во Дворец. Мы договорились, что я представлю Алису коллегам, как соискательницу места в нашем отделе, как стажерку, чтобы она смогла провести весь рабочий день в кабинете и увидеть наконец своими глазами, «что кушает крокодил на обед».
Почти всю первую половину дня Алиса восторженно исследовала Дворец. Ее, конечно, впечатлили коллекция музеев и высокие, под потолок, полки библиотеки, однако больше всего она восхищалась акустическими возможностями дворцовых залов. Представляю, как сложно ей было сдерживать себя, чтобы случайно не запеть.
Как только Алиса показалась в нашем отделе, то сначала Рита, а затем Таня явно озадачились, где они могли ее видеть. Кайсина в итоге вспомнила, что видела Алису вместе со мной на набережной.
— Да, я сейчас в отпуске, уже почти месяц отдыхаю в Ялте, — не вдаваясь в детали, ответила Алиса.
Она очень быстро нашла общий язык и с Ритой, и Таней, и подсаживалась за рабочий стол то к одной, то к другой.
В этот день мы продолжали работать над концепцией развития Дворца, а это значит, что обсуждались самые разные идеи, в том числе смешные и невероятные. Всю троицу настолько захватил процесс придумывания, что Агареву пришлось даже пару раз цыкнуть на них. В конце концов мне пришлось вмешаться — призвать не мешать другим. На самом деле мне было очень приятно, что Алиса так быстро сошлась с Ритой и Таней, и я даже подумал: «А почему бы и нет?..», имея в виду перспективу ее устройства к нам. Но к окончанию рабочего дня я уже не задавался этим вопросом, потому что Алиса успела перебаламутить весь отдел. Своими непосредственными рассуждениями о том, что тактично, а что бестактно, она довела до белого каления Максима Петровича, на Зину она случайно опрокинула стакан с водой, ринувшись посмотреть на рыбок, чуть не выпустила из клетки Лимочника и как-то неловко пошутила про Петины уши, за что парень дулся на нее весь остаток дня.
— Теперь ты поняла, в чем суть работы методиста? — спросил я дома у Алисы.
— Вот теперь я все поняла. И ты знаешь, это довольно увлекательно.
— Ну-ну.
Кажется, Алиса поняла не только про работу методиста, но и что-то про меня тоже, а может, просто время пришло. Так или иначе, вскоре наши жизненные пути ушли обратно в те полупроявленные хороводы на обратной, изнаночной стороне жизни.
Все свернулось очень быстро, так же быстро, как и начиналось. Однажды утром Алиса невозмутимо сообщила, что на следующий день уезжает, потому что в понедельник ей нужно выходить на работу.
— Вот и все, — сказал я, допивая чай.
Для меня это прозвучало полной неожиданностью, ведь она всегда уходила от подобных тем, и я уже начинал думать, что скоро мы подыщем ей здесь работу, очень даже возможно, что во Дворце, и продолжим жить вместе. Меня по-настоящему ранило это известие. Я не подозревал, что Алиса может быть такой холодной и даже жестокой, а это было жестоко — говорить так, как предупреждает авиакомпания, присылая на телефон напоминание о рейсе за сутки до вылета. Обиженный, я не разговаривал с ней весь тот день, а она и не собиралась объясняться, полностью уйдя в приготовления к отъезду. Только вечером, после ужина, прошедшего в полном молчании, когда Алиса принялась убирать со стола, я взял ее за руку.
— Мы не должны так расставаться, — сказал я и обнял ее.
Она прижалась ко мне. Я чувствовал, как мое плечо стало влажным от ее слез. Конечно, я тотчас простил ее — и даже принял это ее внезапное, как мне казалось, решение.
— Понимаешь, я не хотела говорить об отъезде, — объясняла Алиса. — Ведь нам было так хорошо, а весь прочий мир был далеко. А уехать все равно я должна: есть обязательства по работе и мама, которая долго не может без меня, и еще кое-что другое… Я сейчас уеду, но потом посмотрим, как дальше нам быть.
Она грустно улыбнулась на последней фразе. Я кивнул в ответ, но, понятное дело, ни в какое «как дальше» я не верил.
Утром проводил ее на автовокзал, а когда вернулся, то понял, что дома стало очень пусто. Я только думал: «Как раньше я мог жить один в пустой квартире? И ведь мне всегда казалось здесь довольно мило». Но затем прошло время, пустота затянулась, вновь открыв для меня уютность своей холостяцкой берлоги. Вот уж действительно, человек ко всему привыкает.
