<p>а в январе опять приснится мама…</p>а в январе опять приснится мамарумяная средь воробьёвых гори синий-синий свет её в упори волос лёгший с этих самых поровсяно обездвиженно и прямовороний грай и катер по рекевсё будет тамв её большой руке<p>так мы стояли снежные…</p>так мы стояли снежныесловно подобья елейнепоправимо нежныедружные в самом делеласковые нарядныевдетые в полумраксызнова безвозвратныенепостижимо таки на подъездный пряничныйтреснутый козырёксыпалась безостаточностьтак вопреки что впрок<p>след трамвая за рекой…</p>след трамвая за рекойвзявшейся гусиной кожейшахта лифта – всё быть можетв небывалости такойэто вовсе ничегони прощанья у порогани прошения у богакрасоты под рождествовсё сбывалось и сбылосьза окном кухонным святкитолько и всего – повадкиа не праведная злость<p>в это небо посмотри…</p>в это небо посмотриничего не делайкрасные как снегириу москвы пределыв предрождественских огняхжемчуговых бусахснежно так на этих дняхзвёздно безыскусноогляни её – столашироту и полностьи до самого беланикогда не вспомни<p>в закатанном свитере…</p>в закатанном свитересолнце закатное слащеи мякотнее и нектарнее и горячейи чей это голос опущен в почтовый ящик —ничейтакое пуховое здесь за окном меловоечто всякое слово – молениеугол – уюти что там за речкойрассказывают воютпоютв пропущенном слогепропащее рассыпноераспущенное до петельв беспорядке вещейда будет зимаи всё что ещё земноевообще<p>и так просыпаешься рано…</p>и так просыпаешься ранокак розовый горизонткак чёрный ещё неявныйтрамвая стрекозий звонкак белая снеговаяотчётливая вполне полярница повиваетдух ночи на самом днена самом ли это делебестело как на духукачаешься в колыбелив метельном её пуху<p>из всякого слова пришлого…</p>из всякого слова пришлогонесуществующегоя вышью большоекак лапа медвежьябудущеесебе и тебеи нами всему земномуне бытьничемуиному<p>девушка пела в далёком мисхоре…</p>девушка пела в далёком мисхореспал исцелённый херсонты говорила – любовь это морея – что и море есть сон
