Метро полностью

— Я и не собираюсь. Но я туда все равно пойду. Очухаюсь только — и вперед.

— Обними меня.

— Глубже! Глубже! Что ты как целочка?!

— Ай… Мне больно!

— Заткни хайло, потаскуха. Хочешь, чтобы я тебя связал?

— Не надо. Не нужно, пожалуйста.

— Вы все ломаетесь. Все, суки, ломаетесь. Ты думаешь, я поверю тебе, что ты такая маленькая и чистенькая? Ты грязная, грязная тварь. И тебе нравится, когда тебя вот так… Когда тебя вот так… На кол когда тебя насаживают?

— Больно!

— А вот так?! Вот так не больно тебе?! На! На еще!

— Ублюдок… Если ты…

— Ты кто? Ты кто такой? А?! Ты что?!

— Мразь. Мразь. Мразота. Урою.

— Убивают! Охрана! Убивают! Убббби-и-и-и-и-и-и-и…

— Тебе сегодня тут нельзя ночевать. Он придет вечером.

— Кто — он? Хозяин этот?

— Не имеет значения.

— У тебя этот шрам, на животе. От сигареты ожог. Это он тебя?

— Нет. Не он.

— Врешь, да? И у меня вот ожоги, вот тут. Это после той ночи. После той ночи, когда мы с тобой… Когда нас познакомили. Этот мужчина, который нашел меня в коридоре. Я полз, пьяный. Он меня подобрал и привел к тебе. Это он тебя мне отдал. Это он твой хозяин?

— Какое твое дело?

— Это он тебя сигаретой прижигал? Почему ты такое терпишь? И за что он меня? Там, на руке — татуировка орденская. Была.

— Я знаю, что там было, Артем. Я читала. Я помню ту ночь.

— Почему он ее прижег, твой хозяин? Почему он тебя пытал?!

— Это не он, Артем. Это не он прижег меня. Он тут ни при чем.

— А кто?

— Я сама. Сама себя.

— Ты? Зачем? Что за бред? А я? Меня кто? Наколку мою — кто? Ты?

— Ты сам, Артем.

— Что? Почему? С какой стати?

— Тебе правда нужно собираться. Если ты не помнишь ничего — так лучше. Правда.

— Я тебе не верю. Ты его выгораживаешь. Что это за человек?

— Сегодня можешь у моей подруги поспать, у Кристины. Я договорилась. И не приходи сюда. Я не хочу, чтобы ты сюда приходил. И завтра тоже.

— Почему?!

— Мне от тебя только хуже делается. Хочется еще раз себя прижечь.

— Как ты? Как себя чувствуешь?

— Не знаю. Живой.

— Я подумала… То, что ты мне говорил про Балашиху. У меня есть один… Поклонник. Тоже сталкер. Свободный.

— Он там был?

— Нет. У него есть машина. Спрятана наверху где-то. Я могу его попросить, чтобы он… Чтобы он взял тебя с собой. Туда. У него сегодня ходка.

— Это один из твоих клиентов?

— Да. Это один из моих клиентов.

— Я не хочу. Я пешком лучше пойду.

— Артем. Ты не дойдешь никуда. Посмотри на ногу свою. И… Я узнавала у врача… Если лучевую болезнь не лечить… Тебе, может быть, недели три осталось. А лечить ее как тут? Где?

— Ты меня просто выставить хочешь, да? Чтобы мы с хозяином твоим не столкнулись лбами?

— Не веришь, да?

— Ты просто не знаешь, куда меня деть. Хоть к черту на кулички, лишь бы вечером меня тут не было.

— Ходка сегодня, Артем. Пойдешь?

— Пойду.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Не верю.

— Вот… Наклонись.

— Зачем это?

— Будешь пока носить. Чтобы было, за что держаться. Вернешься — заберу.

— Привет. Сашунь, только я сегодня уставший, так что можно просто чаю попить и поспать, а? Пойдем в мой кабинет.

— Хорошо.

— Эти кретины, представляешь, рванули переход на Кузнецкий мост, вся Пушкинская обрушилась, им теперь деваться некуда, а красные ничего слышать не хотят. Бардак полный. Сил нет. Портачат все, а я — разруливай.

— Я понимаю.

— Ты что тут делаешь? А? Ты подслушиваешь, что ли?! Ты кто?!

— Я…

— Это со мной. Он на прием пришел. Так скать. Приемные часы перепутал. Забираю его… Забираю!

— Перепутал я. Простите. Не в то время, не в том месте.

— Бухой, что ли?

— Конечно, он бухой! В говно он говнецкое, неужель не видно? Все, пошли давай, герой.

— Кто там?! Что?!

— Ничего, Алексей Феликсович. Ложная тревога.

— Ложжжжная. Тревооооога.

Поднимались с Трубной — был там и вход, оказывается, и выход. И без документов можно было на нее попасть: главное, знать, с кем говорить, при ком, и какими словами.

— Не умеешь, дурак, с людьми общаться! — сказал Артему Леха.

Он зато умел. И первоапостол он был отменный.

— Пойду с вами, — произнес он нетвердо. — Во-первых, ничего уж такого-растакого на этом вашем верху я не увидел. Во-вторых, сталкерский калым не хуже остальных, а то и похлебней будет. В-третьих, яйца у меня все равно пухнут, рентген туда — рентген сюда погоды не сделают. Полезли. Чего найдете — мне треть.

— Ты салага, — возразил сталкер, который взялся Артема везти в Балашиху. — Ты мне за урок и за химзу должен. Поэтому из того, что найдешь ты, будет половина моя, а из моего твоего будет ни хрена. Идет?

— Ну хоть так, — подумав, вздохнул Леха. — Только учи как следует!