– А тебе и не надо знать. Мы решаем, что здесь правильно, а что нет. Тебе надо только делать, что говорят такие как я. Моя ошибка в том, что я слишком часто позволял тебе нарушать правила. Пришло время все исправить.
В гостиной заиграл «Лунный свет». Музыка играла долго, почти минуту и все это время Мирзакарим Викторович смотрел ей в глаза, очевидно раздумывая сделать ли резкое движение ножом сейчас или после общения с внезапными гостями.
Мирзакарим Викторович принял правильное решение во всех смыслах, кроме одного и пошел открывать дверь.
На пороге стояли двое бойцов элитного спецназа.
– Я же сказал – все завтра, – властно бросил им Мирзакарим Викторович и потянулся к кнопке закрывания дверей, – Игорь Николаевич в курсе.
Один из спецназовцев снял шлем и Мирзакарим Викторович узнал его, правда знал он его как папу заключенных, который приносил коробки с устрицами, шампанским и коньяком.
– А, ты… – Протянул Мирзакарим Викторович. – А почему в форме? Повысили?
– Я зашел предупредить, – заговорщицки сообщил спецназовец, наклонив свое страшное лицо, и глянув по сторонам еще тише добавил, – вы в большой опасности.
Вот тут Мирзакарим Викторович испугался и на какое-то время потерял контроль над собой, утратил привычное дотошное рациональное мышление. Вместо того, чтобы спросить себя – с чего это вдруг заключенный стал охранником, причем самой высшей категории и где его персональные охранники, которые дежурили круглые сутки у входа в его секцию, он стал перебирать в какие ситуации мог угодить и какое неосторожное слово высказать.
Мирзакарим Викторович посторонился, пропуская Харитонова и Пустовалова.
– Что за опасность? – Спросил он, с неудовольствием глянув на ввалившегося Харитонова, который был так огромен, что казалось, занял гораздо больше пространства, чем ожидалось. Тяжелый, спокойный – ни намека на прежнюю суетливую подобострастность.
– Всегда не мог понять, – вдруг заговорил этот спецназовец, разглядывая собственные ладони в тактических перчатках, – вот я левша и всегда считал, что левая у меня сильнее, но кому от меня прилетало, говорили, что наоборот – правая у меня лучше любого аргумента дурь выбивает.
Харитонов сжал в кулак одну руку, затем другую и вопросительно посмотрел на Пустовалова, как будто Мирзакарима Викторовича в статусе начальника тут и в помине не было.
– Может, потому что те, кому прилетало с левой, не могли говорить? – Предположил Пустовалов.
Харитонов округлил медвежьи глазки.
– Как это я раньше не догадался!
– Для чистоты эксперимента надо пробовать сразу обе.
Мирзакарим Викторович только сейчас понял, что происходит что-то дурное, и, следуя своему острому инстинкту, начал незаметно отстранятся от этих двух верзил, одновременно пытаясь сохранить некое подобие отношений «начальник-подчиненные».
– Так что за опасность? – Спросил он вальяжно.
– Опасность? – Переспросил Харитонов, будто впервые услышал это слово.
– Слушай, как там тебя… Если вы по поводу нее, то от Янсена уже приходили, Игорь Николаевич в курсе. Все завтра. И вообще как вы прошли сюда? Где охрана?
– Отдыхает, – произнес Пустовалов.
– Отдыхает?
– Он походу еще не въехал, – сказал Харитонов, взглянул на Пустовалова.
На это Мирзакарим Викторович уже не мог ничего сказать, сохраняя даже призрачную видимость прежнего статуса, поэтому он просто молчал, продолжая отступать.
– Опасность уже здесь. – Харитонов шагнул к нему и правой рукой отвесил тяжелую оплеуху. Мирзакарим Викторович сильно покачнулся и едва не упал. Но на ногах продержался недолго – оплеуха, нанесенная левой рукой, опрокинула его на пол.
Из-за двери появилась Катя. Пустовалов так удивился, увидев ее, что опустил руки и замер, затем посмотрел на Харитонова, и снова на Катю.
– Охренеть!
Виктор уже несколько минут напряженно всматривался в маленький экран, отвлекаясь только чтобы бросить быстрый взгляд на часы. Ладони его вспотели, сердце гулко стучало, нога под стулом дергалась. Наконец, с небольшим опозданием на голубоватом экране возникли два черных силуэта. Один из них дважды коснулся двери – условный знак. Виктор нажал кнопку, на которой давно уже лежал его палец. Дверь жилого блока «2с» стремительно поехала на него. У Виктора отлегло от сердца, закрыв за прошедшими дверь, он вскочил, не в силах больше сдерживать возбуждение.
– Есть! Еще один раз и все!
Даша молча посмотрела на него. Она стояла у двери, наблюдая за коридором и холлом через небольшую щель. Виктор не мог сейчас думать еще и о безопасности и теперь понимал, почему Пустовалов отправил их вместе. Но ведь кто-то тут ел чебурек и читал журнал? Почему его так долго нет? А может он заметил их? Паника холодной змеёй заползала в голову. Он взглянул на Дашу.
