Даниле и до Катастрофы странными казались эти места – тихие, безлюдные улочки и обветшалые особняки на Новой Басманной. Новой она была, наверное, в очень давние времена. Старик знал, что ближе к Садовому кольцу пересекает улицу овраг, там проходит железнодорожная ветка, ведущая к трем вокзалам. Этот овраг он про себя называл Мертвой лощиной – его облюбовали веселые мутанты с Каланчевки. Возле моста через овраг – старая церковь, и оттуда уже рукой подать до высотки, на первом этаже которой – вход на станцию метро «Красные ворота».
До Катастрофы это расстояние можно было пройти, наверное, минут за двадцать – ну, за полчаса, если медленно. Данила прикинул, сколько опасностей таил этот путь теперь – каждый дом, каждая квартира могли оказаться чьим-то логовом, каждый двор – чьей-то охотничьей территорией. И шестое чувство подсказывало ему, что в эту ночь лучше сюда не соваться.
Данила еще колебался, прикидывая возможные пути, и вдруг услышал там, вдалеке, знакомые звуки. Он словно вновь оказался в прошлом, и на секунду ему даже померещилось, что это мальчишки балуются, взрывают хлопушки. Или кто-нибудь палит из ракетницы – потому что день рождения или просто потому, что лето, и это уже повод радоваться жизни.
Но он быстро опомнился. Сегодня эти звуки могли означать лишь одно – там, у Красных ворот, идет перестрелка между группами сталкеров, что-то не поделивших на поверхности. А значит, их маленькому отряду путь туда заказан. Еще не хватало попасть под шальные пули.
– Не выйдет ничего. Через шлюз придется, – сам себе сказал Данила и спрыгнул обратно в лодку.
Поплыли дальше. Вскоре Федор увидел, что река словно бы стала шире. А впереди разглядел невысокое светлое квадратное здание, стоявшее на каменном островке. Оно было по-своему примечательным – сверху его украшали белые статуи. Время их не пощадило: в отличие от стражей Бауманского института, у одной фигуры не хватало рук, у другой – ноги до колена, а у третьей – головы. Непогода обтесала их, и фигуры походили на грозных древних идолов, очертаниями лишь смутно напоминающих людей. Федор, уже чувствующий себя чуть ли не специалистом по строительству, мысленно отнес сооружение примерно к тому же периоду, что и огромный дворец с портиком, оказавшийся институтом, и павильон Электрозаводской. Впрочем, он мог и ошибаться.
«Интересно, – вдруг пришло ему в голову, – почему революционеров изображают чаще всего в пальто или шинелях? Наверное, оттого, что революция была осенью. Да и вид у них в такой одежде еще более суровый». Но здесь статуи были вроде бы одеты по-летнему. Наверное, раньше весь их вид говорил о том, что надо радоваться молодости и здоровью – пока время над ними не поработало.
Здесь река разделялась на две части. За домиком простирали к небу искореженные ветви деревья – маленький островок посреди реки был покрыт буйной растительностью, его правильная форма указывала на искусственное происхождение. Справа на пологом берегу тоже темнела роща, слева склон уходил вверх. И у Федора неприятно засосало под ложечкой – уж больно удобное было место для засады.
Неля вновь кинула за борт какие-то ошметки. Они свернули в правое русло, впереди слышался шум – там вода стекала вниз с невысокого уступа. Старик что-то крикнул, призывая быть внимательными. И тут сбоку, из рощи прогремел выстрел.
Федор запаниковал – они были как на ладони. Надо было как можно скорее проскочить опасный участок. Там, дальше, стояли у берега какие-то ржавые баржи, можно было под их прикрытием вести ответный огонь. Старик оттолкнулся шестом, с другой стороны лодки ему помогал Фил.
Федор успел разглядеть одного из стрелков, несмотря на качку, попытался прицелиться и выстрелил. Человек дернулся, схватившись рукой за плечо, но остальные продолжали стрелять. Вдруг сзади раздался крик. Федор оглянулся и увидел, что Фил скорчился на дне их утлого суденышка. Однако раздумывать было некогда – лодка вылетела на середину протоки и словно скатилась вниз с горы, какое-то время Федору казалось, что она перевернется, но суденышко удержалось на воде.
Федор ощутил сильный толчок сзади – это врезалась в них лодка, где сидела Неля. Девушка держалась молодцом, продолжая работать шестом, и лодочку вместе с буксиром вынесло, наконец, туда, где ржавые баржи со всяким хламом загораживали путников от берега.
Один из нападавших соскочил с берега на ближайшую к нему баржу, поднял оружие, прицеливаясь.
– Уходи с баркаса, придурок! – крикнул Данила. – Уходи, не то хуже будет!
Федор выстрелил в человека на барже и промазал. Тут баржу словно что-то сильно толкнуло снизу, она закачалась на волнах, их лодку тоже отбросило назад. Промокший, не понимающий, в чем дело, Федор судорожно вцепился в борт. Стекла противогаза были залиты водой, но Федор заметил – или ему показалось – как из воды взметнулось черное щупальце, схватило человека на барже и потащило вниз. Раздался короткий вопль, плеск – и все стихло.
