Но толпа, всегда столь покорная воле вечного победителя царя Антона, сейчас совершенно не желала подчиняться проигравшему, а наоборот, угрожающе волновалась, подступая все ближе к бывшему капитану. Более того, среди граждан он заметил вдруг инспектора Игоря, лицо которого излучало нескрываемые торжество и злорадство. И таких лиц в толпе было много.
– А не помнишь ты разве устав, к составлению которого сам приложил руку? – продолжал давить Роман. – Помнишь ли, что бегство командира – акт позорный и не достойный снисхождения?
– Я не бежал! И у меня геройски погиб сын, но я же не баба, чтобы разнюниться.
– А кстати, насчет твоего сына. По законам Лакедемона он запятнал себя тягчайшим преступлением, – сурово нахмурился Роман. – Так что гибель его нельзя признать геройской, его смерть можно рассматривать только как удачную попытку избегнуть наказания.
Толпа такого еще не слыхала и все замолкли, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни единого слова в столь интересном спектакле из жизни власть имущих.
– У меня есть неопровержимые доказательства, что он поставлял в Лакедемон запрещенные наркотики! – Роман выкрикнул скрываемую тайну и почувствовал, что словно воспарил над заклятым соперником.
Антон был совершенно раздавлен этим известием. Обреченно махнув рукой, он отвернулся и, вклинившись в толпу, побрел к своему дому.
– Я надеюсь, ты примешь правильное решение, – сказал вдогонку царь Роман. – Как и полагается правителю Лакедемона.
Он смотрел, как опозоренный соперник, ссутулив плечи и опустив голову, побрел через площадь к своему дому.
– Я всегда принимаю правильные решения, – процедил Антон, закрывая дверь.
Теперь надо было обсудить все с женой. Вместе они смогут найти выход из создавшегося положения. В конце концов, Верховная жрица пользовалась огромным авторитетом, и смогла бы даже выступить на Совете старейшин, чтобы обличить подлый поступок Романа.
Он заглянул на кухню, на печи, выдавая густые клубы пара, вовсю кипела кастрюля с водой.
– Рабыня! Сука! – прошипел Антон стирая крупный пот со лба. – Огонь развела, а воду не убрала и свалила, сука! Крысы! Кругом одни крысы… бегут… крысы…
От нестерпимой влажной духоты закружилась голова, и, пошатнувшись, царь чуть не упал. Выйдя в коридор, где дышалось немного легче, Антон произнес:
– Светлана!.. Светочка! Света!
В доме стояла тишина, нарушаемая только звуками бурлящей на кухне воды. Медленно, придерживаясь за стену, Антон направился в гостиную. Возле двери царь остановился, будто в нерешительности.
– Света! – попытался крикнуть он, но горло перехватило.
Обливаясь потом, он взглянул на полированную с позолотой дверь.
«Теперь таких вещей не делают, не умеют делать. Да что там вещи, детей полноценных и то не получается зачать. И что ни говори, как ни утаивай правду от самого себя, а ответ один – люди не выживут…»
– Я не буду рабом мутантов, – прохрипел Антон и вошел в гостиную.
Он увидел распластавшуюся на ковре Светлану. Вдоль обеих рук женщины шли глубокие разрезы, а в черной луже лежал самый большой из кухонный ножей, три четверти которого были обмотаны запачканным в крови полотенцем.
– Света, что же ты наделала… – сказал Антон шепотом.
Царь опустился на колени, провел рукой по полу, посмотрел на испачканную ладонь, и, прикрыв веки, вымазал лицо кровью.
– Если бы я умел плакать… – прошептал Антон. – Света… если бы я только умел плакать…
Светлана приоткрыла глаза и, уставившись помутневшим взглядом в потолок, зашевелила губами.
– Что? – Антон нагнулся к жене. – Что? Скажи мне, моя волчица, скажи что-нибудь…
– Я лисёнок… – чуть слышно вымолвила она, – лисёнок…
Антон поцеловал жену долгим, бесконечно долгим поцелуем, словно пытаясь поймать ускользающее тепло ее губ, потом уселся прямо в лужу густеющей крови. Он посмотрел на дверь, будто кого-то увидел там, и отстраненно проговорил:
– Опять талдычишь? Да, Виктор, это дерьмовое кино про дерьмовую Спарту с дерьмовым концом, – Антон взглянул на нож, обернутый полотенцем, поднял его и приставил острием к шее, чуть ниже уха.
Зачерпнув очередную горсть влажного песка, шаман принялся мять его костлявыми пальцами. Делал он это старательно, не оставляя даже мелких комочков. Получившееся крошево Ян тоненькой струйкой сс
Заканчивался октябрь, но погода еще радовала теплом и солнечными днями. Очень скоро зарядят дожди, а зимой, может быть, даже пойдет снег. В последние пять-шесть лет заметно потеплело, и климат стал даже мягче, чем до Великой Катастрофы. Хотя, вероятно, где-то могло стать намного холоднее. Этого уже не узнаешь. Синоптики сгинули вместе со своими прогнозами.
