Оставь старика. Все свои трупы оставь, в этот колодец свали и крышкой закрой. У тебя задача поважней, Артем: мир спасать. Ты на грибы тратиться не должен.
– Дитмара найдите! – крикнул туда, в глубину, Артем; и дал петуха.
– Кого?!
– Дитмара! Скажите, сталкер вернулся!
– Это что еще? – обернулся Летяга. – Что за история?
– Да все та же история. Про пожилого мужчину с бородой, – хотел улыбнуться Артем. – И еще про одного идиота. Мое секретное задание.
И тут в этом их космосе задрипанном зажглась сверхновая.
Дитмар вышел к первому блокпосту, к пулеметному гнезду. Посмотрел на попрятавшихся в ладонях бравых орденских бойцов, наверное, и, наверное, усмехнулся по-своему. А прожектор гасить не стал.
– Кто звал? – Артем увидел только силуэт в море слепящего света; пришлось по голосу узнавать.
– Я! Артем!
– Артем? – Дитмар будто забыл его. – Какой Артем?
– Так и знал! – запыхтел Нигматуллин.
– Сталкер! Депешу! Фюреру! Лично в руки! От Мельника! От главы Ордена! По поводу положения!
– По поводу какого положения? – Дитмар не хотел его понимать.
– На Театральной! По поводу вашего вторжения!
– Нашего вторжения? От Мельника? – Дитмар звучал удивленно. – Нет никакого вторжения. На Театральной беспорядки. К нам рекой текут беженцы. Фюрер приказал начать миротворческую миссию на станции с целью предотвращения человеческих жертв. А сейчас четвертый час ночи. Он спит. И писем от гражданина Мельникова он не ждет. Но вы, если хотите, можете вручить депешу мне. Утром я передам ее в его секретариат.
– Исключено, – подсказал Летяга шепотом. – Распоряжение или лично в руки, или уничтожить документ.
– Исключено! – криком повторил Артем. – Только фюреру, из рук в руки!
– Очень жаль, – вздохнул Дитмар. – Фюрер никого не принимает. Особенно профессиональных головорезов. В любом случае, до вручения конверт будет вскрыт и досмотрен во избежание попытки отравления.
– У меня есть информация, – собравшись, произнес Артем. – Что на Театральной не беспорядки. А спланированная диверсия. С целью захвата станции.
– А у нас другая информация насчет Театральной, – равнодушно отозвался Дитмар. – И не всем она понравится, гражданин сталкер. Вашим товарищам, к примеру. До свидания.
Он отдал им честь и, развернувшись, зашагал к станции.
– Погоди! – крикнул Летяга. – Стой! Это не от Мельника конверт!
Дитмару было все равно. Пулеметчик пошевелил долгим жалом, намечая дорожку для свинца. Снайперы выпустили зайчиков; даже сквозь прожекторный свет, белый и яркий, как первая секунда смерти, эти зайчики пролезали.
– Слышишь?! – заревел Летяга. – Не от Мельника конверт! Он от Бессолова!
Черная фигура, почти расплавившаяся уже в белом, застыла.
– Повтори.
– От Бессолова! Фюреру! Лично! Срочно!
Артем повернулся к Летяге. Что-то тут происходило, чего он понять не умел. Нигматуллин и Юрец склоняли возбужденно незнакомую фамилию. Дитмар молчал; но с места больше двинуться он не мог.
– Хорошо. Один человек будет допущен на станцию. Остальные могут ждать.
Летяга вздернул свои саженные плечи, принимая условие. Шагнул вперед.
– Не ты! – остановил его Дитмар. – Отдай депешу этому парню. Артему.
– У меня приказ…
– И у меня приказ. Пропущу только его. И только после досмотра.
– Почему его?! Артем, это что за…
– Давай конверт, – сказал ему Артем. – Давай, Летяга. Ты рассек меня. Секретное задание. Мельник меня за этим и отправил. Если вас не пустят… У меня тут своя история. Тебе нельзя. Как, думаешь, я про Театральную узнал?
– Тут у всех свои истории, бля! – рыкнул Летяга. – Друг от друга… Параноик он старый…
– Не давай ему, ты че? – просипел Нигматуллин. – Он вообще кто? Полкан сказал, чтобы ты… Или мы…
– Заткни пасть, Русланчик, – попросил его Летяга. – Это Артем, ясно? Это наш! Наш человек! Ясно?
– Как хотите! – охладел Дитмар. – У меня больше на это времени нет. Я уже должен быть на Театральной и раздавать населению гумпомощь.
Летяга проклял его, плюнул досадливо и выхватил из присердечного кармана плотный, непроглядный конверт – небольшой, бурый. Всунул его Артему.
– Это наш человек, ясно?! – заорал он пулемету, снайперским винтовкам, лазерным зайчикам, черным трафаретам, зассанному космосу и ослепительной звезде. – Мы будем его здесь ждать!
– На здоровье, – отозвался Дитмар. – Но фюрер может спать и до полудня. Ждите.
– Мы будем ждать, здесь будем, Артем, – горячо зашептал Летяга. – Ты вернешься. Если они хоть волос на твоей голове… Старик бурчит на тебя, конечно, но за своих горы свернет… Мы ведь с тобой одной крови, ты и я… Да?
– Да, – сказал Артем; он уже мало что слышал. – Да, Летяга. Спасибо. Не знаю.
И, приклеив чертов конверт к коже, спотыкаясь о шпалы, он полетел к сверхновой, прямо в нее самое; в миллиард градусов.
– ВРАГИ РЕЙХА! ВРАГИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! НА НАШЕМ ПОРОГЕ! СТОИТ ОРДА УРОДОВ!
Диктор был один, но вещал он из десятка чуть-чуть друг от друга отстающих мегафонов, и оттого дробился, повторял сам себя эхом; и этот хор одного человека звучал как голос гидры – жутко и завораживающе. Яд капал из этого голоса.
– ЕСЛИ МЫ НЕ БУДЕМ БИТЬСЯ ДО КОНЦА! НАМ ГРОЗИТ ПОЛНОЕ ИСТРЕБЛЕНИЕ!
