Алексей Богомол
Метро
Поймущему посвящается
Слово"Инферно" (Ад)
происходит от
латинского слова
"infernus", что
означает "нижнее
место".
( Энциклопедия )
"Кто виноват из них, кто прав..."
( несравненный Крылов )
Во избежание всяческих недо- и просто непониманий сразу скажу, что рассказ этот писался мной исключительно для петербуржцев. Прочитав его некоторые сочтут меня сумасшедшем, другие - плагиатором; одним рассказ не понравится как нечто среднее между плохим и откровенно ужасным, другие же, узнав знакомые мысли, будут от него в восторге. Разумеется, найдутся и гневные критики, и поймущие меня странновато-литературные романтики: как и всякий другой автор, я буду благодарен всем вам без исключения (ведь дурная слава она тоже слава). Спасибо.
Стоял холодный осенний день. Быть может, он был солнечным, и яркое солнце заботливо освещало город, бесчисленный раз отражаясь в стеклах старых домов; быть может, это был жутко неуютный, промозглый день, и ветер с утра до вечера гнал сизые волны Hевы, еще успевая при этом пошуметь в деревьях и каким-то образом умудряясь повыть в подворотнях; а может, это был один из тех сереньких, призрачных дней, которые порой случаются в нашем Петербурге. Hо ничего этого не знал Продавцов Иннокентий Афанасьевич, так как он возвращался домой в метро. Пожалуй, нужно сказать несколько слов о нем, так как в рассказе, лежащем перед вами, этот человек сыграет далеко не последнюю роль. Если бы у него спросили какая на улице погода, он бы ответил очень скучно: погода как погода; если бы к нему привязался (назойливый) рекламный агент, пытаясь поскорее избавится от надоедливых листовок, Иннокентий Афанасьевич пролетел бы мимо того не разговаривая и, искусно лавируя между ползущим народом, быстро бы скрылся впереди; если бы вы поинтересовались у него сколько времени, то сперва наверняка бы получили порцию настороженноусталых взглядов, а лишь затем - точный ответ (часы-то у него всегда с собой!). Он представлял собой типичного петербуржца: как обычно немного уставшего, немного задумчивого, немного спешащего, немного занятого. И, как всякий достойный петербуржец, для которого подземная ж/д является единственным развлечением бедного на гуляния города, ИА любил метро. Словом, наш герой был человеком весьма обычным: он смотрел в мир, но мира, простите за выражение, не видел. Идя в деловой толпе где-нибудь в центре города, вы встретите сотню подобных образчиков даже если этого вам не захочется. Вы узнаёте их по тому главному и неотъемлемому признаку, присущему, тем не менее, каждому из нас: как уже было сказано, они спешат. До сих пор никто не выяснил куда и зачем они так спешат, но, как говорится, факт остается фактом (читая этот рассказ вы, вероятно, найдете какой бы то ни было но ответ на этот вопрос). Их особенностью является то, что они всегда прячут глаза: смотреть по сторонам им кажется глупо, разглядывать прохожих - неприлично. Вот и идут они себе "по своим делам", странно вперя глаза в плывущий впереди воздух. Скорее всего потому-то такие люди и составляют толпу, ведь в ней передвигаться крайне легко: глаз постоянно встречает или затылок, или плечи идущего впереди - смотря по росту (может быть вы замечали: у толпы нет ни начала, ни конца, а есть только стабильный и плотный строй Иннокентиев Афанасьевичей, спешащих со всеми вперед). Встретив на себе взгляд одного из участников этой каждодневной, добровольной демонстрации своей необходимости ("где-то там меня ждут!") вы почувствуете себя неуютно. Тусклый, дребезжащий взгляд надолго (до следующего квартала!) останется с вами. Как вы верно уже догадались, на самом деле, это был совершенно обычный, нормальный взгляд ИА: в нем нет ничего особенного, в нем вообще ничего нет. Иногда, когда нужно побыть одному, хочется попасть в такую обычную толпу, хочется зарыться в ней, забыться и куда-то бежать по течению. Очнувшись от забытья, обычно обнаруживаешь себя в метро. Станции метрополитена являются магнитами для таких масс: они затягивают их по всему городу, чтобы затем выкинуть где-нибудь подальше...
