Через пол часа Пётр полностью оклемался от потрясений и решил выйти в город. После августовской жары лета в XXI века здешняя погода показалась довольно мерзкой. Дул противный холодный ветер, постоянно пытавшийся пробраться под одежду, бросить в лицо снежной пургой вперемежку с поднятой им же пылью. Нужно было уточнить точную дату, так как парень определял разницу в течении времени примерно, на глаз, а в квартире не оказалось не только телевизора, но и радио. Спрашивать напрямую у первого прохожего какое сегодня число показалось Анджану не комильфо, и он направился в то кафе, где раньше видел телевизионный приёмник. Заказав себе кофе, Пётр сел напротив телевизора и уставился на экран. После длительной рекламной паузы, появились титры дневных новостей.
Парень слушал в пол уха последние новости до тех пор, пока в какой—то момент до его ушей донеслась с экрана фраза: «Готовясь к Светлому Рождеству и проводам 1947 года…». Анджан, весь превратившись в слух, ожидал повторения услышанного, и дождался. Наконец диктор объявил: «Лучшей рождественской ёлкой 1947 года признана зелёная красавица на Хлебном рынке». Пётр уставился на экран, открыв от удивления рот. Рука с поднятой для очередного глотка чашкой так и застыла на полпути.
Официантка, проходившая мимо, обратила внимание на остолбеневшего парня с лицом, белым как мел и подбежала к посетителю и встревоженно спросила:
– Уважаемый господин, с вами всё в порядке?
– А? – переспросил Анджан, не соображая, что от него хотят.
– С вами всё в порядке? – переспросила официантка, наклоняясь к парню.
– Да, все в порядке, – подтвердил Анджан, выходя из транса, – спасибо.
– Может вам воды принести? – поинтересовалась девушка.
– Нет. Лучше коньяку, – поправил парень и уточнил. – Сто грамм и лимон. И ещё, у вас найдётся свежая газета.
– Да, конечно, – уверила официантка.
– Тогда и газету тоже, – добавил парень к заказу.
– Сию минуту, – с готовностью ответила официантка и унеслась выполнять заказ.
«Так и спиться можно, – подумал Пётр, потягивая ароматный напиток, – или в дурку угодить». Перед ним лежала нераскрытая газета «Двинский листок», в которой под шапкой с названием газеты стояла дата 19 декабря 1947 года.
Анджан до самого закрытия просидел в кафе, поглощая коньяк и ничуть не пьянея. Ему не то, что не хотелось никуда идти, ему было боязно куда-либо идти из опасения получить ещё один подобный удар по психике, грозящий открыть прямой путь в дом для умалишённых. Он бы и ночь провёл бы здесь, но всё таже внимательная официантка, извиняясь, объявила, что заведение закрывается.
Пётр трезвый, но совершенно опустошённый, добрёл на автомате до дома и не раздеваясь завалился спать, накрывшись пальто.
Утром, проходя через столовую, он вспомнил, что не заглянул в почтовый ящик, где должна лежать пригласительная открытка от Юлии Масальской с адресом места проведения торжества. Пётр не решился спросить у Насти о возрасте Юлии, но предполагал, что предстояло праздновать или двадцатилетний юбилей или совершеннолетие, которое в Российской империи наступало в двадцать один год. Лишь подойдя к почтовому ящику, парень встал как вкопанный и уставился на пустоту внутри жестяного прямоугольника, просвечивающей сквозь ряд отверстий. «Какое торжество, какое празднование? – осадил он сам себя. – Юной гимназистокчке Масальской ещё и пятнадцати наверняка нет». Вернувшись в квартиру, Анджан сел на диван в гостиной и грустно уставился на букет.
«Вероятно в Системе переходов между мирами произошёл сбой, – предположил Пётр, – и меня, изрядно поколбасив, выкинуло в 1947 год неизвестно какой реальности». Выяснять, куда он попал, желание отсутствовало напрочь, поэтому он надел на плечи рюкзак, взял в руки сумку-тележку, так и не разобранную вчера, и спустился в подвал.
Проведя рутинный ритуал, он, не прерывая песнопения, уставился на портал. Появилась привычная рябь, но какая-то не такая и не полностью по поверхности Врат, как обычно, а пятнами. Анджан вновь приложил ладонь к пиктограмме и запел псалмы с самого начала. Результат оказался таким же: портал вновь прореагировал неадекватно на музыкальное заклинание и не открылся, а лишь частично покрылся пятнам- рябью.
Уже в каком-то остервенении он раз за разом повторял ритуал, пока в пересохшей глотке стал рождаться булькающий хрип вместо торжественной мелодии.
Бессильно опустившись на пол, Пётр тупо уставился на стену с непослушными Вратами. Путь в другие реальности оказался закрытым для Анджана. «Остался последний шанс, подумал парень, – повторно пройти инициацию».
Оставив все баулы возле стены портала, Пётр вернулся домой и ощупал кафельную плитку печи в кабинете. Отыскав нужный изразец, он провернул василёк по часовой стрелке. Плитка со щелчком выехала из кладки. Вынув керамический кирпичик, Анджан перенёс его к столу, перевернул отверстием вниз и потряс. Тайник оказался пустым. Отсутствие перстня для инициации настроения отнюдь не прибавило.
