Его губы плавно проделывают дорожку поцелуев вдоль моей шеи, а после тот же путь повторяет и кончик языка, пока мужские ладони по-хозяйски располагаются на моих ягодицах, а пальцы сжимают их. Он начинает плавно двигаться, входя в меня до самого основания, и я вновь прячусь за атлетическим телом, сжимая в ладонях ткань лёгкой куртки любимого. Сердце отстукивает просто бешеный ритм, который отзывается в ушах. От страха быть замеченными, кажется, адреналин бежит по моему кровотоку просто в запредельных дозах. И такое ощущение, словно из-за этого мой уровень чувствительности возрос в сотни раз. Чтобы хоть как-то контролировать свои стоны, я аккуратно впиваюсь зубами в кожу шеи своего мужчины и буквально схожу с ума от запаха его тела, слитого с одеколоном, — настолько сильно эта смесь затуманивает мой разум, что я приглушённо стону. Он немного жмурит глаза от моих действий и довольно улыбается, пока его член буквально скользит внутри меня.
— Тебя так возбуждает, что мы трахаемся у всех на виду? — его слова заставляют меня смущаться всё больше, и я в ответ кусаю бледную кожу ещё сильнее, оставляя на том месте довольно приметный багровый засос. — Ты так течёшь, боже, меня это сводит с ума.
Каждый последующий толчок был грубее предыдущего, что доставляло особое удовольствие. Уже через несколько секунд скорость движений моего мужчины была слишком быстрая, он больше не пытался подстроить темп под покачивания вагона — слишком медленно, а по дикому желанию в глазах было понятно, что этого слишком мало, ему хотелось ещё и ещё. Грубее. Сильнее. Жёстче. Глубже. Больше. И, если бы кто-то сейчас обернулся в нашу сторону, сразу понял, что вряд ли у нас обоюдная болезнь Паркинсона. Заниматься сексом вот так, в открытую, у всех на виду и одновременно скрытно. Это вызывает будоражащие кровь чувства, целый коктейль ощущений-антагонистов и сладостную бездну, в которой только и хочется, что утонуть в полнейшем беспамятстве. Но всё словно обрывается, когда мой любимый человек слегка отстраняется от меня с очередной остановкой метро. Только я хочу недовольным и укоризненным взглядом показать всё своё негодование и злость от неудовлетворения, как он резко стаскивает меня на пол и так же быстро разворачивает спиной к себе, кладя одну ладонь на мои губы, а другую — на талию.
— Милая, я обожаю твои стоны, но не хочу, чтобы их слышал кто-либо ещё, — его дыхание обжигает кожу моего плеча и шеи, а хриплый от возбуждения голос заставляет вновь приятной дрожи пройтись по телу. — Не будь такой громкой. Не здесь.
Он снова медленно и плавно входит в меня, словно дразня, и я радуюсь, что его рука заботливо заглушает мои звуки. Если бы не она, думаю, мои стоны слышал не только весь вагон, но и весь метрополитен. Его движения таза очень медленные, такие сладкие, растягивающие удовольствие. Одним словом — издевательские. И теперь я сама хочу намного больше. Наплевав на то, где мы, на большое скопление людей вокруг нас, на огромную вероятность быть замеченными, я уже без какого-либо стеснения, оперевшись ручками о тот самый выступ, на котором ещё минуту назад сидела, из-за чего теперь он местами влажный, взяла инициативу в свои руки и стала самостоятельно насаживаться на член, двигая бёдрами в два раза быстрее своего партнёра. Уже через мгновение я почувствовала, как одной рукой он притягивает меня за талию, тем самым оказываясь во мне как можно глубже, а сами толчки стали в разы быстрее тех, которые задала я. Мне осталось лишь закатить глаза от огромного удовольствия и выгнуть спинку, словно кошка, довольно улыбаясь даже через слегка сжатую ладонь. Мои руки стали хаотично передвигаться по металлической платформе, и я непроизвольно периодически царапала её, представляя и желая, чтобы это была спина того мужчины, что сейчас находится сзади меня. Просто ответьте мне: если Бога нет, то кто тогда он? Потому что я ощущаю просто божественное наслаждение, которое хочу, чтобы продолжалось целую вечность. Внезапно я почувствовала словно пробегающий по всему телу разряд электрического тока. Ноги тут же стали ватными и начали подкашиваться, а всё тело продолжало мелко и сладко дрожать от испытанного оргазма. Внутренние мышцы непроизвольно сжались, и я особенно остро почувствовала пульсацию члена стенками лона. В следующий миг он выходит из меня и, судя по слышному скулению и рычанию, кончает, пока я пытаюсь привести мысли в порядок и начать вновь полноценно контролировать своё тело.
— Твою мать, я, кажется, мужику на сумку кончил, — слышу я после нашего совместного оргазма, а затем мой мужчина берёт меня за руку и быстро выводит из вагона, который провожает нас различными, в основном осуждающими, взглядами.
— А где мы? — я быстро поправляю юбку и пытаюсь как можно скорее прийти в себя, хоть и румянец на щеках выдаёт недавнее непристойное занятие.
— Понятия не имею, — его заразительный смех заставляет меня улыбнуться, хоть внутри бушуют стыдливость и неловкость.
— Это не та станция, — я указываю парню на вывеску с названием остановки.
