И вот такое страшное место было выбрано Меценатом около 38 года для своего дворца и сада! По приказу Октавиана вся эта территория была засыпана грунтом на шесть метров в высоту, а сверху разбит сад[357]. Воздух очистился, и Эсквилин со временем стал считаться самым здоровым местом в Риме, а сады Мецената приобрели широкую известность.
Это были, конечно, не первые и не единственные сады в Риме. Особенно славились сады Лукулла и сады Саллюстия на так называемом Холме Садов (современный Пинчио). Знаменитый полководец, богач и гурман Луций Лициний Лукулл (118—56) разбил свои сады на юго-восточном склоне этого холма в 60 году. Именно он по праву считается родоначальником древнеримского садово-паркового искусства. Его сады украшали не только дикорастущие, но и различные экзотические плодовые деревья, в том числе неизвестная доселе римлянам черешня[358]. Сады Лукулла также отличались невиданным обилием прекрасных статуй, изысканных ваз и освежающих фонтанов[359].
К востоку от садов Лукулла находились огромные сады Гая Саллюстия Криспа (86–35), знаменитого историка и политика. Они занимали огромную территорию: восточную часть Холма Садов, долину между ним и холмом Квиринал и северный склон последнего. В садах находились дворец Саллюстия, множество статуй и фонтанов, а также протекал большой ручей. Все эти сады не предназначались для широкой публики. Лишь сады Юлия Цезаря за Тибром, перешедшие по его завещанию народу, стали общественным достоянием[360].
Итак, Меценат разбил на Эсквилине новый сад и около 36–31 годов построил себе большой дворец, ставший на долгие годы его главной резиденцией. Дворец был настолько огромен и роскошен, что даже сам Август, когда заболевал, предпочитал отлеживаться у Мецената[361]. Самым высоким сооружением Эсквилина была башня Мецената[362], находившаяся в его садах; с ее вершины открывался восхитительный вид на Вечный город и Альбанские горы. Именно с этой башни в 64 году н. э. император Нерон наблюдал за пылающим Римом и декламировал свою песнь «Крушение Трои»[363].
