Еще в 33 году Меценат подарил бедствующему Горацию небольшую загородную виллу в Сабинских горах, которая позволила поэту безбедно существовать до конца жизни[542]. Здесь он укрывался от суеты и шума столицы, а также предавался литературным занятиям. Вилла находилась вблизи небольшого поселения Вария (современная Виковаро), в 40 километрах от Рима. Итальянские археологи провели здесь раскопки и обнаружили руины дома с остатками мозаичного пола и фрагментами фресок. Вилла была достаточно большой и располагалась у подножия холма. Господский дом окружал плодовый сад, в котором имелся бассейн. К вилле также прилегали хозяйственные постройки, небольшое поле, виноградник, лес и ручей. В этой усадьбе, как сообщает нам сам Гораций[543], вели хозяйство восемь рабов и пять арендаторов-колонов с семьями. По тем меркам это была довольно скромная вилла, однако Гораций был бесконечно благодарен Меценату за бесценный для него подарок. Это был предел его мечтаний, как он сам писал:

Вот в чем желания были мои: необширное поле,Садик, от дома вблизи непрерывно текущий источник,К этому лес небольшой! И лучше и больше послалиБоги бессмертные мне; не тревожу их просьбою боле,Кроме того, чтобы эти дары мне оставил Меркурий[544].

Впоследствии у Горация появился небольшой дом недалеко от Рима, в Тибуре (современный Тиволи)[545], в котором он любил останавливаться на пути из столицы в свою сабинскую усадьбу[546]. Был, очевидно, у Горация и небольшой дом в Риме или квартира в инсуле, о чем он сам пишет в одной из своих сатир:

…Куда пожелаю,Я отправляюсь один, справляюсь о ценности хлеба,Да о цене овощей, плутовским пробираюсь я цирком;Под вечер часто на форум — гадателей слушать; оттудаЯ домой к пирогу, к овощам. Нероскошный мой ужинТрое рабов подают. На мраморе белом два кубкаС ковшиком винным стоят, простая солонка, и чаша,И узкогорлый кувшин — простой, кампанийской работы.Спать я иду, не заботясь о том, что мне надобно завтраРано вставать и — на площадь, где Марсий кривляется бедныйВ знак, что он младшего Новия даже и видеть не может.Сплю до четвертого часа; потом, погулявши, читаюИли пишу втихомолку я то, что меня занимает;После я маслом натрусь — не таким, как запачканный Натта,Краденным им из ночных фонарей. Уставши от зноя,Брошу я мяч и с Марсова поля отправлюся в баню.Ем, но не жадно, чтоб легким весь день сохранить мой желудок.Дома потом отдохну[547].

Гораций, вероятно, достаточно часто виделся со своим покровителем и пировал в его роскошном дворце на Эсквилинском холме. В связи с этим поэт даже позволял себе поиронизировать над самим собой:

… Куда ты несешься? Чего тебе надо?Или затем лишь толкаешься ты как шальной с кем попало,Чтобы скорее опять прибежать к твоему Меценату?[548]

Или:

Если же на вечер звать пришлет Меценат: «НаливайтеМасло скорее в фонарь! Эй! Слышит ли кто?» Как безумныйТы закричишь, зашумишь, беготню во всем домеподнимешь[549].

И еще:

Когда ж, счастливец Меценат, отведаем,Победам рады Цезаря,Вина Цекуба, что хранилось к празднику(Угодно так Юпитеру)В твоем высоком доме, и споем под звукДорийской лиры с флейтами?[550]

В свою очередь, и Меценат, вероятно, иногда посещал сабинскую виллу Горация, где в его обществе отдыхал душой от политических проблем. Несколько од Горация, адресованных Меценату, являются своеобразными приглашениями на скромную дружескую трапезу:

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Похожие книги