Вечер проходил хорошо. Роджер с Эрин уехали отдыхать на выходные – была середина весны, и погода стояла чудесная, – так что дом остался в распоряжении Мэтта и Джули. Они всегда весело проводили время вместе, пусть и исключительно по-дружески.
Джули была увлечена телефонным разговором, а Мэтт притворялся, что не понимает, о чем на самом деле идет речь: Джули пыталась выбить из Даны подробности их с Мэттом свидания, кое-как замаскировав эту беседу под обсуждение несуществующей учебной группы. Вот к чему привело его нежелание отвечать на наводящие вопросы Джули. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что Дана не толкнет его под колеса автобуса. В какой-то момент Джули едва не выронила телефон из рук, и он терялся в догадках, что именно она услышала.
– Извини, – произнесла она, повесив трубку. – У меня был важный разговор об учебной группе.
– Я так и понял. Схожу на кухню, возьму что-нибудь попить. – Мэтт поднялся на ноги. – Кстати, как дела у Даны?
– Э-э-э… – Джули отвела взгляд, и Мэтт заметил, как она краснеет. – Кхм. У нее все хорошо. Извини.
Раздался звонок домашнего телефона, и Мэтт вышел из комнаты, чтобы найти портативную трубку. Джули так заинтересовалась его свиданием, что он с трудом сдерживал улыбку. Конечно, она не станет бросаться на него с кулаками и закатывать сцену, но, если Дана поведала ей пару пикантных подробностей, и если они на долю секунды вызвали в Джули хотя бы капельку ревности, Мэтт нисколько не возражал.
Он был в таком хорошем настроении, что ему даже не пришло в голову волноваться из-за позднего звонка.
– Алло?
Мама Рэйчел сообщила ему, что Селеста плачет – точнее, бьется в истерике, – очень спокойным и мягким голосом, но это не имело значения. Комната поплыла перед глазами Мэтта. Женщина на другом конце телефона объясняла, что его сестра лежит на полу ванной, дрожа и рыдая, и не может успокоиться. Ему было все равно, что остальные девочки спят и ни о чем не подозревают. Единственное, что его волновало, это необходимость как можно быстрее забрать Селесту домой. Он бросился к настенным шкафчикам, пытаясь нащупать ключи от машины. У него потемнело в глазах, и он почти ничего не видел.
– Мэтт?
– Куда делись мои чертовы ключи? – Он похлопал себя по карманам и окинул взглядом столики.
– Мне кажется, они висят у входной двери. Ты куда?
Мэтт пробежал мимо нее, и она последовала за ним в коридор.
Он сорвал ключи с крючка и уже схватился за ручку двери, но вдруг замер, а потом повернулся к Джули лицом, на котором была написана ярость.
– Я говорил тебе. Черт побери, я тебе говорил, Джули! – он на нее кричал.
Она отошла на шаг назад.
– Ты о чем?
– Мне позвонила мама Рэйчел. У Селесты истерика.
– Что случилось? – Джули сняла с крючка толстовку и побежала к двери. – Мне казалось, она так уверена в себе.
– Нет! – взревел он, тыкая в нее пальцем. – Ты со мной не поедешь!
Он был бы счастлив никогда больше ее не видеть.
– Мэтт? Подожди. Я могу помочь. Могу поговорить…
– Нет!
Если только ему это удастся. Если Селеста не перешагнула через край. Кто знает, что именно произошло на вечеринке. Мэтт захлопнул за собой дверь. Он не мог ясно мыслить – только действовать.
Он вел машину очень аккуратно, ни на мгновение не спуская глаз с дороги. Он плохо помнил, как забирал Селесту, находившуюся в полубессознательном состоянии. Пока они были в доме Рэйчел, его сестре еще как-то удавалось сдерживать рыдания, но в машине она разразилась плачем, который заставлял кровь стынуть в жилах. Мэтт мог только одно: всю дорогу держать ее за руку, снова и снова повторяя, что все будет хорошо. Он знал, что ничего хорошего их не ждет, но все равно говорил ей эти слова.
Мэтт как-то добрался до дома, пронесся мимо Джули с Селестой на руках, забежал в спальню сестры и опустил ее на кровать. Он укрыл ее и начал растирать ей спину. Селеста была безутешна и не могла сказать ни слова, поэтому Мэтт просто сидел рядом с ней и слушал, как она отчаянно рыдает. Его гнев рос с каждой минутой. Наблюдать за агонией сестры было невыносимо. Все это случилось из-за Джули. Она поступила безрассудно и безответственно. Она потребовала от Селесты слишком многого, и вот к чему это привело.
Некоторое время спустя Селеста выплакала почти все свои слезы и повернулась к нему лицом.
– Мне так жаль, Мэттью. Мне так ужасно жаль.
Мэтт видел, с каким трудом ей дались эти слова. Его убивала мысль о том, как хрупка его сестра.
– Тебе не за что извиняться. Теперь ты дома. Все хорошо. – Он вытер слезы с ее лица большими пальцами рук. – Сделай несколько глубоких вдохов. Можешь? Ради меня? Вот так.
Она внимательно смотрела на его лицо и дышала вместе с ним, пока не смогла заговорить. Она даже выдавила крохотную улыбку.
– Иногда – например, прямо сейчас – ты очень на него похож. Ты знал об этом?
Мэтт покачал головой:
– Нет. Не говори так.
– Это правда. Вы действительно похожи. Я вижу это в твоих глазах. А еще ты, так же как и он, наклоняешь голову набок, когда волнуешься. Но сейчас можешь прекращать волноваться. Мне уже гораздо лучше.
