Бей-Фа спускается с кизерима, подходит к ожидающему конвой гвардейцу и становится перед ним на колено. Юдей замечает, что встречающий выглядит намного старше Бей-Фа: годы выбелили его косу, оставили на лице несколько глубоких морщин и сделали рябой кожу на руках. Одежда встречающего поблескивает серебрянными знаками на груди. Бей-Фа и незнакомец безмолвно говорят о чём-то. На мгновение контроль спадает и Юдей мельком осматривает спутников.
Реза и Нахаг измотаны. Мадан тяжело дышит и, наверное, упал бы, если бы не жёсткий телесный зажим.
— Всё б…
Губы Юдей сжимаются, а тело пронзает острая боль. Она бьёт в позвоночник, разбегается по животу, ногам и рукам. Охотница даже не может вскрикнуть. Агония длиться секунды, но кажется, что проходят часы.
— Молчать, — скрипуче изрекает встречающий их микнетав. Его контроль жёстче и напоминает удавку на шее, через которую в тело передаются импульсы боли. Зачем утруждать себя контролем двигательных процессов и ума, если можно подчинить саму волю пленника?
Юдей быстро разоружают. Тцаркан подносят командиру, но тот лишь брезгливо морщит нос и оружие тут же уносят. Микнетавы в синем срывают с плеч охотницы плащ, закатывают правый рукав, будто знают о её тайном оружии. Командир подходит ближе, чтобы как следует рассмотреть пластину. Его губы трогает кривая, уродливая улыбка, один из лазурных скрывается в смежной комнате и возвращается с большой чёрной перчаткой. Юдей ждёт, что её рука поднимется сама, но вместо этого она перестаёт дышать. Тело просто напросто забывает, как это делать. Командир смотрит ей в глаза. В охотнице просыпается гордость, она чувствует нарастающее давление в груди, но всё равно не поднимает руку. Тогда командир микнетавов возвращает ей дыхание, но вместе с сотнями тысяч крошечных иголок, пронзающих все её органы изнутри. Когда экзекуция заканчивается, Юдей сама тянется к перчатке.
На вид она сделана из простой кожи, но изнутри что-то присасывается к ладони и внутренней стороне предплечья. Руку сжимает до боли, а пальцы силой распрямляются.
Командир удовлетворённо кивает. Их ждёт узкий проход в левом углу комнаты. Юдей различает несколько иссиня-чёрных ступеней.
>>>
Много позже, оказавшись в камере, она пытается вспомнить коридоры и залы, через которые их вели, но в памяти осталась только разномастная толпа на фоне оглушающей пустоты. Ей хочется верить, что она видела обычных жителей мэвра в простых одеждах, беседующих, торгующих, вкушающих пищу, но иногда из мутного водоворота памяти выпадает с поразительной чёткостью деталь, вроде щупальца, увешанного красными бутонами кровососущих присосок или ослепительно-белые клыки, от которых исходит чудовищное зловоние, и уверенность Юдей растворяется, а страх обуревает нутро и парализует мысли.
Сознание возвращается. Она обнаруживает себя под теряющейся где-то в вышине крышей огромной круглой залы. Прямо напротив входа, у противоположной стены, возвышается платформа с величественным троном. В зале прохладно и ветер, нисходящий спиралями из отверстия наверху, то и дело шевелит плащи собравшихся, порождая шорох, похожий на боязливый шёпот.
Микнетавов много. Впервые Юдей видит женщин этой расы. Она поражена их величавой, царственной красотой, напоминающей древние статуи на берегах моря Несчастных Столетий. Они носят причёски, похожие на мужские, но отличаются тонким телосложением, высоким лбом и глазами, сияющими серебром. Их одеяния ниспадают вниз десятками ассиметричных отрезов так, что легко представить, будто это десятки птиц или огромных бабочек замерли, прикрывая их наготу. Юдей ловит на себе взгляд одной из женщин, и в нём отражаются любопытство и восхищение.
Мужчины в зале одеты иначе, нежели те, кто сопровождал людей. Сложные конструкции из переливающейся ткани с широкими поясами, десятком застёжек и чем-то вроде рыболовных крючков, вызывают у Юдей ассоциации с церемониальными традициями приёмов императорских домов.
«Это суд или аудиенция?» — задаётся она вопросом и ощущает лёгкий укол ответа, но разобрать его не успевает. Кто отвечает ей? Юдей оглядывается, но видит только любопытство существ, пришедших полюбоваться на диковинку.
Людей выстраивают перед троном, пространство между ними и платформой заполняют микнетавы в лазурном. Рапиры обнажены и направлены на людей так, как будто они чем-то угрожают королю.
«Они нас бояться, — понимает охотница, — так же, как и мы их. Это просто ошибка. Я бы могла…»
Чудовищная тяжесть заполняет залу, подминая под себя всё и всех. В глазах темнеет, потому Юдей не видит, как опускается на колени весь зал, как морщат лбы мужчины и женщины микнетавов, ощущая во много раз больше, чем охотница или люди. Злое ликование, жажда крови, усталость и власть. Каждый раз выходя к людям, король открывается им, буквально затапливая своих поданных собственной личностью. Микнетавам не остаётся ничего другого, кроме как принять его желания и цели. Не возникает даже мысли о неподчинении. Что можно противопоставить такой титанической силе?