Фюрестер и ибтахин прорываются к своим. По дороге им удаётся вытащить нескольких людей: двух патрульных, ополченца и Боевую Сестру, которая в исступлении тащит на себе труп. Освободив девушку от поклажи, Хэш втихую отрезает от руки погибшего несколько больших ломтей и убирает в карман.
Хагвул терпит поражение и несёт чудовищные потери. Закатники и восходники, впрочем, тоже. Они оттесняют силы обороны вглубь города, захватывают Порты, и даже дымящаяся воронка Доков им не помеха, но каждая пядь земли щедро поливается кровью солдат с обеих сторон. Тёмно-серый и тёмно-коричневый смешиваются примерно в равных пропорциях, а вот синий, багряный и чёрный почти исчезают из поля зрения отступающих. Захватчики попадают в ловушки: сгорают, взрываются, исчезают в ярких электрических вспышках, но идут всё дальше, оттесняя защитников на Кричащий остров.
«Чудо. Нам нужно чудо».
Беглецов окружают недалеко от Урчащего моста. Большой отряд закатников с пиками наперевес перекрывает дорогу с запада, а восходники с длинными ружьями и кривыми ятаганами — с востока.
— Твою ж… — успевает сказать Реза, прежде чем их обстреливают с двух сторон разом.
— Что это за кальбовы дети!? — спрашивает один из патрульных.
— Катхачи, — сплёвывает Реза. — Распоследние ублюдки из закатников.
— Пики…
— И они умеют поль… Хэш!
Охотник перемахивает через телегу, за которой прячутся отступающие, и стреляет. Алая вспышка, сдавленный крик — выстрел выводит из игры троих катхачи за раз. Командир отряда яростно выкрикивает приказ. Закатники бросаются в бой. Небольшому отряду беглецов приходится контратаковать.
Первым падает один из патрульных и, почти сразу, ополченец. Трое хагвульцев, закрывая от пик Боевую Сестру, отступают назад.
Хэш пропускает два удара. Пуля бьёт в плечо, но гораздо опаснее узкий разрез на животе и другой, в паре миллиметров от него. Реальность искажается, становится плоской. Моргая, Хэш теряет сразу ворох секунд. В какой-то момент Реза вталкивает его в дом. Тяжёлая дверь гулко ударяется о косяк, и через мгновение в неё начинают барабанить.
— Тащи его наверх! — кричит ибтахин сестре. Рама от вешалки для одежды клинит дверь, но катчахи и восходники лезут в окна. Реза стреляет в ответ, голубая молния даже достаёт кого-то, но врагов слишком много. Ибтахин отступает вслед за раненым охотником и сестрой.
«Почему… так… тяжело…» — думает Хэш. Длинные паузы возникают даже между мыслями. Когда его подхватывают сестра и Реза, он решает, что не будет опираться на них, но с каждой ступенькой всё большая часть веса микнетава опускается на плечи людей. За окном что-то громко свистит, раздаётся грохот и треск. Сквозь окна внутрь льётся яркий белый свет, а испуганные крики людей снаружи быстро превращающиеся в вопли ужаса.
«Ещё… один…» — думает Хэш, и тут что-то проплывает над головой, невидимое глазу, но отражающееся где-то внутри, на том уровне чувств, который относят к бессознательному. Хэш наваливается на Боевую Сестру и ибтахина, заставляет их растянуться на полу. Так, чтобы невидимая граница осталась над их головой.
— Хэш!
— С…тщ… — пытается сказать он, но язык превращается в неповоротливого слизня.
За пределами дома воцаряется тишина. Хэшу кажется, что он оглох.
С едва слышным хлопком крыша и большая часть второго этажа перестают существовать.
>>>
Она не разваливается, не обращается в прах — просто исчезает в один миг. Дневной свет обрушивается внутрь, и Хэш с удивлением обнаруживает, что он жжётся. Боевая Сестра вскрикивает и накрывает голову руками, Реза цедит что-то матерное, откатываясь в тень. Охотник же напротив, встаёт. Боль, причиняемая светом, неожиданно приятна. Он нежится в ней, а в это время кожа на лице и руках сворачивается и тлеет.
Всё заканчивается в один миг.
Свет пропадает. Хэш открывает глаза и смотрит в ослепительно-яркое голубое небо, которого Хагвул не должен видеть до апреля. Охотника поражает его громада, его безбрежность и бесконечность. В конце концов, он натыкается взглядом на странный предмет, висящий в воздухе, и концентрируется на нём, чтобы не рухнуть в бездну над головой.
Предмет ограничивает небо. Нечто круглое, похожее на яйцо из обсидиана или чёрного бархата, парящее в нескольких десятках метров над Кричащим островом. Кажется, что оно вращается, но точно определить нельзя. Битва замирает. Нападающие, разглядев таинственный предмет в небе, панически ищут укрытия.
— Университет!
— В укрытие! В укрытие!
В головах сотен людей проносится мысль, что Университет обратился к последнему аргументу. Такому, после чего на месте Хагвула не останется ничего и никого. Выжженный, навеки отравленный кусок земли. Нечто подобным СЛИМ действительно располагал, но на общем совете его решили не использовать.
Поверхность яйца подвижна. Чёрная жидкость начинает медленно стекать, обнажая сияющую серебром поверхность. Некоторые люди ахают, узнав субстанцию, из которой состоит кхалон.
