Йоним Гон, посматривая на часы, что-то быстро строчит в блокноте. Мадан заглядывает через плечо ректора. Реза и Кино напряжённо всматриваются в небо, надеясь предсказать действия существа. Юдей медленно опускается на землю. Хэш — единственный, кто остался на площади, несмотря на ураган.
«Я хочу взять тебя с собой. Ненадолго».
«Хорошо».
Она смотрит на Хэша. Протягивает ему руку. Гигант решительно берётся за неё, хотя помнит, что произошло в прошлый раз. В этот кожу слегка покалывает.
Кхалон преображается. Яйцо плавится, стекает вниз и замирает вертикально, как свой двойник в глубоком подземелье СЛИМа. От него во все стороны расходятся нити, и только теперь охотник понимает, что они повторяют собой те, из которых состоит всё сущее. Как будто проявляет их.
Хэш и Юдей погружаются одновременно.
Кхалон растворяется в воздухе, площадь оживает. Люди приходят в себя, и тут же поднимается гвалт. Кино и Вазер уходят, офицеры ибтахинов и Ополчения раздают приказы. Только Йоним Гон напряжённо всматривается в пустое голубое небо, как будто чего-то ждёт.
Вспышка ярче, чем обычно.
Изнанка выныривает из тёмных вод существования в не-двойственности и обращает внимание на источник сияния, который, превращает ничто, а точнее — нечто, во вполне определённые образы.
Тёмно-пурпурные переплетья вселенский артерий, выхолощенных бесцветным пламенем не-пространства возникают ярко и чётко. Изнанка наблюдает за ними с чем-то, максимально приближенным к понятию «удовольствие», но разбуженное любопытство тянет её дальше, к яркой звезде, в которой заключено слишком много от её сестры. Никогда прежде Изнанке не приходилось видеть такой полной аватары своей родственницы, и что-то внутри неё стремится к ней, мечтает воссоединиться и обратиться новым существом, способным перекроить фундаментальные понятия, возвести их в абсолют и низвергнуть в пучины не-хаоса и не-порядка. Изнанка не может формулировать, а только ощущает. Но даже этого достаточно, чтобы вызвать в ней что-то вроде бурного восторга. Существо, пересекающее границы реальностей, оставляет явственный след. К нему уже тянутся некоторые из питомцев Изнанки, но она отгоняет их и концентрируется на гостье сама. Изнанка уже пыталась обращаться к созданиям своей сестры напрямую, но это их, зачастую, «искажало», поэтому она старается сдерживать свои порывы. Но не в этот раз.
— Сестра? — спрашивает Изнанка, хотя импульс, посланный ею много глубже и содержательнее слов. Аватара не замедляет движения, но Изнанка чувствует на себе её внимание.
— Я… Да, — отзывается Юдей. — Говори со мной.
— Когда ты вернёшься?
В ответ Юдей отправляет мыслеобраз числа, столь огромного, что оно лишь на крошечную долю отличается от известного человечеству понятия «бесконечность». К сожалению, людской разум в несовершенстве своём, не может постичь конечности любой вечности.
— Я буду ждать, — говорит Изнанка, и совершает действие, воспринятое аватарой как объятия. На миг, который некоторым мог бы показаться целым веком, а то и тысячелетием, свет Юдей тускнеет. Изнанка будто бы передаёт ей часть своих инаковых возможностей, вместе с тем, впрочем, осознавая, что это воплощение её сестры призвано, чтобы оттянуть момент их воссоединения.
Изнанка не понимает сестру. Пыталась это сделать раньше, но теперь, умудрённая долгими размышлениями, пришла к выводу, что ей не постичь глубинной сути другого существа, не созданного ей. Потому теперь Изнанку интересует вопрос, откуда они с сетрой появились. Она вновь уходит на глубину не-двойственности, отдаляясь от яркой звёздочки, пересекающей пустоши не-реальности.
«Я буду ждать».
>>>
На высоком холме, возвышающимся над долиной, двое садятся на вытертые дождями и зимами плоские камни, как будто делают привал посреди долгой дороги. Они смотрят вперёд, на дымящийся, наполовину разрушенный Маоц: воронке недостаёт двух третей крыши, пламя, похоже, двигается внутрь, потому что жирный чёрный столб впивается в небо и не думает иссякать.
Путники не говорят. Они немного похожи внешне: тёмная кожа, лысые черепа, светящиеся глаза. Но внутри различия настолько колоссальны, что разделяющее их пространство могло бы походить на глубокий каньон или, что скорее, на разные полюса одной планеты.
Хэш подыскивает слова. Существо ждёт.
— Юдей…
— Нет, — резко прерывает существо. — Не называй меня так. Я… — Несколько морщинок выделяется на лбу молочно-белыми складками. — Помню её. Но плохо. Смутно.
Хэш тяжело вздыхает.
— Тогда кто ты?
Вопрос загоняет существо в тупик. Оно вскидывает руки и тут же опускает. Крылья трепыхаются, поднимая крошечную бурю за спиной. Несколько раз губы шевелятся, будто вот-вот произнесут ответ. Но его всё нет.
— Не знаю, — произносит существо. — Не знаю, кто я. Я просто я.
— Но ты чувствуешь? — спрашивает Хэш, поворачиваясь к существу. — Вот это?
