— Ожесточённость связана, скорее всего, с пережитым в начале исследований, — поясняет доктор при личной встрече с Юдей, — мой… кхм… предшественник мало внимания уделял этике. Для него на первом месте всегда был результат.
— А для вас?
— Тоже, но… Я не хочу быть таким же, как он. Его методы отвратительны и бесчеловечны.
Охотнице кажется, что доктор говорит не только о своё предшественнике.
Юдей пугает, что никто не может точно сказать, к чему приводит длительный контакт с лимфой и является ли произошедшее с Хак закономерным финалом для фюрестера. Конечно, тело гибрида исследовали, обнаружили, что состоит оно сразу из двух наборов клеток — человеческих и мэврианских — но больше информации получить не удалось. Выдвигаются многочисленные теории. Самая популярная из них гласит, что лимфа, каким-то образом, сохраняет «исходный код» того существа, которому принадлежит, и не проявляет его до определённого момента. Но что точно произошло во время охоты никто не знает, тцоланимы и врачи строят предположения, а Юдей всё ближе ко дну колодца, стены которого выложены страхом.
Её жизнь вновь совершает кульбит, место, обретённое с таким трудом превращается в очередную западню и есть лишь один человек, с которым она может это обсудить, но записки то ли не доходят до него, то ли он их игнорирует. Юдей не хочет нарушать скорбное уединение Хэша, но спустя неделю штудирования материалов и разговоров понимает, что близка к истерике как никогда. Металлические шарики напряжения внутри теперь кажутся ей сигналом предстоящего преображения, и она сходит с ума от мысли, что скоро может превратиться в чудовище и вырезать половину СЛИМа, прежде, чем её остановят.
«Если остановят», — думает Юдей, спускаясь по главной лестнице. Её больше не сторонятся. Теперь она ловит на себе заинтересованные взгляды.
«Кто я для вас?» — думает она.
Полигоны встречают Юдей хмурым пропускным пунктом. Реза приказал усилить контроль за фюрестерами, и теперь за охотниками не наблюдают разве что в личных комнатах и уборных, хотя и там паранойя иногда одолевает её, и она пристально осматривает стены на предмет потаённых смотровых окошек.
— Хэш сегодня приходил? — спрашивает она, скорее для того, чтобы чуть-чуть сбросить напряжение пустым разговором. Она точно знает, что он внутри. Доводит себя до изнеможения, чтобы не думать о Хак, о ней, о том, что ему дальше делать.
«Как будто у нас есть выбор».
— Да, — отвечает осматривающий её ибтахин и тут же ловит на себе неодобрительный взгляд от офицера. Но ему, похоже, всё равно.
«Разлад?»
Юдей пропускают и она бежит по коридорам к знакомой двери. Поворот за поворотом. Сердце бьётся всё чаще и она пытается убедить себя, что это из-за бега.
— Юдей, вас то мне и надо! — восклицает знакомый голос за спиной и женщина застывает, как вкопанная. Медленно оборачивается. Мадан Наки стоит прямо под лампой. Щеголеватый светло-бежевый костюм отливает серебром, и Юдей хмурится, пытаясь разгадать тайну этой оптической иллюзии.
«Откуда он взялся? Его же здесь не было».
— Да, Мадан.
— Вижу, вы заняты, но ничего не могу поделать. У нас тут наметилось экстренное… собрание. Ректор хочет видеть на нём и вас.
— Простите, это не может подождать? — Юдей оборачивается и смотрит в сторону тренировочных комнат. Дверь за поворотом, закрыта, судя по тому, что она не слышит шагов Хэша, но это не беда.
— Если вы хотите, чтобы ректор подождал…
— Нет, конечно нет. Простите. Где пройдёт собрание?
— О, я как раз туда направляюсь! Идёмте со мной.
Юдей выдыхает и улыбается директору.
>>>
Кабинет директора СЛИМа располагается между этажей. Юдей не особо следит за дорогой, но понимает, что что-то не так, когда оказывается в коридоре, который никогда не видела прежде. Высокий потолок расположен под уклоном и где-то впереди должен смыкаться с полом. Пахнет сыростью и плесенью, хотя их следов не видно.
— Куда мы идём?
— В мой кабинет.
Она смотрит на Мадана. За то недолгое время, что они знакомы, Юдей успела понять, что от директора можно ожидать всякого. При том, что он старательно играет неуклюжего добряка, в его взгляде нет-нет, да проскальзывает обманчивое безразличие хищных ящеров с южных болот Западной Великой империи.
— Никто не ожидал, что придётся так скоро вводить вас в курс дела, — неожиданно заговаривает Мадан. Юдей вздрагивает. — Мы, что-то вроде совета, который выносит решения по важным делам лаборатории. Знаете, нечто подобное было в Восточной империи…
— Восточной Великой империи, — автоматически поправляет охотница. Директор замолкает и едва слышно хмыкает. Они останавливаются у массивной двери, украшенной богатой резьбой.
— Пришли. Ну что, — глаза Мадана сверкают неприятным огнём, — вы готовы?
«Он знает!»
Юдей вскидывает голову, будто испуганное животное, выведенное из благостного транса резким звуком, выдающим хищника. До неё только-только начинает доходить, что место, в котором проходит собрание, указывает на статус мероприятия.
