— Черт, — рыкнул я, чувствуя, как напрягается ее лоно, все туже обхватывая меня.
Хенли задыхалась, стонала и царапала мне спину, и я стал вбиваться в нее еще жестче. Я знал — она на грани, и не в состоянии остановить нарастающую силу близкого оргазма. Мышцы ее тела затвердели, она застыла, и через миг девушку накрыло оргазмом. Я продолжал ее трахать, пока звуки слияния наших тел эхом раздавались в комнате. Подхватив Хенли под попку, я приподнял ее над кроватью, продолжая вколачиваться в ее киску все жестче, пока не кончил глубоко внутри.
Ее тело подо мной оставалось абсолютно расслабленным. А я так и находился глубоко в теле Хенли, не готовый к тому, что все закончилось. Моя голова покоилась на ее груди, и я слушал, как бешеный стук сердца приходит в норму. Ее дыхание замедлялось и мне даже показалось, что девушка уснула. Подняв глаза вверх, меня застала врасплох манящая улыбка на губах девушки. Я лег рядом, освобождая Хенли от своего веса, пока та лениво перекатывалась ко мне под бок и уютно устраивалась щекой на моей груди.
Исследуя пальцами линии моей тату, девушка заговорила:
— Было приятно сегодня наблюдать, как ты хорошо проводишь время.
— Да, такое бывает нечасто, – ответил я.
Когда девушка посмотрела на меня, я увидел то, к чему оказался совсем не готов. Господи Боже. Я надеялся, что ошибся. Я являлся последним мужчиной на свете, которого женщине вроде нее стоило любить. Моя жизнь — сплошной бардак, и я должен был ограждать ее от своей тьмы, а не втягивать в нее. Дьявол бы меня побрал! Я был эгоистичным ублюдком. Я знал, нужно сказать что-то, как-то предостеречь ее, но ощущение ее тела, прижимающегося ко мне, чувствовалось слишком хорошо. Я не в силах отпустить ее, еще нет. Так мы и лежали, обнимая друг друга, пока не уснули.
Проснулся я рано, события предстоящего дня уже сжимали сердце тоской, в груди, казалось, так тесно, что становилось трудно дышать. Посмотрев вниз и увидев Хенли, растянувшуюся поперек моей груди, я испытал исцеляющее чувство облегчения. Я бы провел весь день в ее объятиях, но знал, Лили ждала меня. Поцеловав Хенли в макушку, я попытался выпутаться из ее рук, не разбудив. Потребовалось некоторое время, но я сумел осторожно освободиться и направился в ванную комнату.
После горячего душа я оделся и сел на краешек кровати. Хенли так и не пошевелилась с тех пор, как я сбежал из кровати. Прижавшись губами к ее уху, я прошептал:
— Эй, хитрюга, просыпайся.
Она заворчала и прикрыла глаза ладонью, загораживаясь от света.
— Который час?
— Еще рано. Ладно, поспи еще, — ответил я и поцеловал в лоб.
— Ты уходишь? — спросила соня, глядя на меня из-под руки.
— Да, но ненадолго.
— Надеюсь, все будет хорошо, — прошептала Хенли.
— Так и будет, а сейчас поспи.
И вышел за дверь.
Как я и думал, Бобби работал на своем компьютере в офисе. Просунув голову в дверь, я попросил:
— Привет, дружище. Мне нужно бежать к Лили, это ненадолго. Присмотришь за Хенли часок-другой? Она еще в кровати.
— Конечно, без проблем. Хочешь, я привезу ее туда, когда проснется? — предложил он.
— Было бы здорово. Только позвони мне перед выездом. Я не знаю, сколько времени это займет.
— Сделаю. Кортни с Тейлор готовят печенье для детей на кухне. Уверен, они развлекут Хенли, пока тебя нет, — рассмеялся Бобби.
Я отправил смс Лили, что выехал и, подъезжая к дому, уже видел девушку, ожидавшую меня на пороге. Джон Уоррен сидел у нее на руках рядом с ее полным, безошибочно очень беременным животом. Этот вид Лили — державшую всю свою семью ближе к сердцу, вселил в меня покой. Джон имел семью. Я не видел сына целый месяц и поразился, насколько малыш изменился. Он испуганно рассматривал, как я поднимался к ним по ступеням.
— Здравствуй, Лили.
Малыш поднял глаза на нее и ждал ее реакции. Я являлся чужаком для него и мальчик не знал, чего от меня ожидать.
Когда девушка обняла меня, Джон подпрыгнул и сказал:
— Пока-пока.
— Он еще никуда не уходит, глупыш. Знакомься — Меврик. Я рассказывала тебе о нем, — объяснила Лили.
— Мама, — произнес ребенок и крепко уцепился за руку девушки.
— Привет, малыш. Ты вырос на целый фут с нашей последней встречи.
Сын изучал мою персону, словно пытался решить, знает ли он меня и хочет ли вообще знать.
— Наша встреча через пятнадцать минут. Нам лучше ехать, если хотим явиться вовремя, — начала она. — Хочешь поехать с нами вместе?
— Конечно, — ответил я и подхватил с кресла-качалки сумку с подгузниками.
Посадив Джона Уоррена в детское кресло, девушка снова заговорила:
— Место совсем рядом в конце квартала, и мне сказали, что это не займет много времени. Медсестра объяснила: они просто засунут ватную палочку за щеку тебе и Джону. Когда придут результаты, мы сможем подписать бумаги.
Ее голос дрожал. Я знал, Лили волновалась, что я передумал, и решил не давать согласия на усыновление моего ребенка. Но на это не было ни единого шанса. Невозможно не заметить, как малыш смотрел на Лили. Так сын смотрел на мать, и я бы ни за что не отнял этого у него.
— Звучит отлично.
— Я, правда, очень благодарна за то, что ты приехал. Я знаю... — начала она.
