Черт. Что означал ее взгляд? Что бы не беспокоило Ану, очевидно, это касалось меня, но я не имел понятия, о чем шла речь.
— Что такое? Просто скажи, — потребовал я, чувствуя, как сердце вырывается из грудной клетки.
Я пытался придумать все, что могло бы оказаться в тесте ДНК: «Болен ли Джон? Был ли у него генетический дефект из-за меня?»
Лили посмотрела на Ану умоляющим взглядом.
— Просто расскажи нам, — умоляла девушка.
— Результаты теста показали, что... Меврик не отец Джона Уоррена. Проанализировав все пункты, эксперты определили, что процент его отцовства слишком мал, чтобы назвать отцом, — объяснила она.
— Тогда, чертов тест неверен, — прорычал я.
— Не знаю, что сказать. Здесь должна присутствовать какая-то ошибка! Мы все знаем, что Меврик — отец Джона Уоррена! — истерично прокричала Лили, — в этом нет никакого смысла!
Миллион мыслей промчались в моей голове, и когда я пытался говорить, слова не шли. Гнев начал закипать в кишках, но, наконец, я понял, что имела в виду Ана.
— Лили, не знаю что сказать. Я проверяла сотни раз. Результаты показали, что Меврик действительно близкий родственник, но не отец, — она пыталась объяснить.
Как только слово «родственник» вылетело из ее рта, я понял. Гевин — отец Джона. Думаю, часть меня знала, что я не его отец. Чувствовал все это время, когда держал ребенка на руках, что-то казалось не так. Сейчас, услышав эти слова вслух... Знание того, что я не сошел с ума, сотрясло землю подо мной. Как я мог быть, так чертовски слеп? Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить шторм мыслей, вращающихся в моей голове. Не мог понять: «Как это случилось?» Гевин... Гевин оказался отцом Джона Уоррена. Я был уверен в этом. Черт! Как он мог смотреть на то, как я пробирался через весь этот ад, и ничего не сказать?
Ярость бурлила в моем теле. Я провел прошедшие шесть месяцев, чувствуя себя каким-то монстром. Гевин знал, как я мучился, насколько был сломлен и, как ненавидел себя за то, что оказался не тем отцом, которого Джон Уоррен заслуживал. Думал, что я не способен находиться с ним... с собственным ребенком. Ненавидел саму мысль об этом. Пытался оправдаться, убеждая себя в том, что я защищаю его от клуба. Но знал, что дело не в этом. Дело было во мне, только от себя я его оберегал.
— Меврик, — прошептала Хенли со взглядом полным боли в глазах.
Она положила ладонь мне на руку, выталкивая меня из мыслей.
— Гевин — это он отец. Он мой единственный родственник, — сообщил я Лили сквозь сжатые зубы.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить злость. Мне никогда не приходилось испытывать подобного гнева, такой боли. Я шагнул назад, делая другой глубокий вдох. Потом, так же внезапно, как натиск первоначальной ярости, вызванный предательством Гевина — это произошло. Словно тусклый свет, святящий сквозь черные облака, темнота, которая окружала меня на протяжении нескольких чертовых месяцев, начала опускаться, в то время как всепоглощающее чувство облегчения накрыло меня. Словно, как прилив океана: волна за волной увеличивающегося облегчения, очищали меня от вины — моей собственной ненависти и отчаяния. Джон не мой сын. Я не сошел с ума, не потерял разум. Мои инстинкты нормально работали.
— Позвони ему. Гевин ничего не сделает, чтобы встать на твоем пути усыновления. Он знает, что малыш принадлежит тебе, — сказал я ей.
— Но как? Как это случилось? — спросила Лили дрожащим голосом.
— Он не упоминал, что спал с Хейли, так что тебе придется спросить у него об этом, — огрызнулся я.
Одна мысль о том, что он трахался с Хейли и ничего об этом мне не сказал, заставляла мои ладони дрожать от злости.
— Я позвоню ему, — сказал Голиаф, обнимая жену, крепко прижав к сердцу, — мы разберемся.
Я не мог больше выносить эту ситуацию. Мне нужно было уехать отсюда. Я хотел во всем разобраться, до разговора с Гевином. Прямо сейчас я не мог об этом думать. Мне нужно выбраться.
— Я отвезу Хенли к озеру. Звоните, если понадоблюсь, — сказал я им, беря девушку за руку, и не попрощавшись, повел ее к машине.
Я знал, что хреново оставлять их разбираться со всем беспорядком Гевина, но не мог оставаться. Я не был готов объясняться со своим братом.
Я завел мотор, и никто из нас не проронил ни слова, пока мы не покинули парковку. Я вел машину почти час, когда Хенли прочистила горло и спросила:
— Хэй... ты в порядке?
— Нет, но буду, — сказал я ей.
— Меврик, мне очень жаль, — произнесла она.
— Ты не должна, Хенли. Ты ни в чем не виновата.
— Может, и нет, но мне все-таки очень жаль, — она пыталась зачесать челку за ухо, и выглянув в окно, девушка глубоко выдохнула, прежде чем произнести. — Просто скажу это. Я в гневе из-за Гевина. Целиком, абсолютно взбешена! Вплоть до того, чтобы оторвать ему яйца. Он полная задница, что не рассказал тебе, — щелкнула она, — я знаю, что не просто говорить о таком, но ему следовало бы признаться тебе! Вроде того: «Привет, Меврик, я переспал с твоей девушкой. Извини!»
— Он видел, сквозь какие муки я прохожу. Как он мог ничего не сказать? — спросил я.
