— Той ночью, когда ты поймал ее за покупкой наркотиков и разозлился на нее. Я не говорю, что ты поступил не правильно, но это сломило ее. Она была так чертовски сломана.
— И ты переспал с ней? Такова твоя помощь на все ее проблемы? Я пытался убедить ее, что она нуждалась в помощи и убила бы себя, если продолжила принимать, а ты решил пойти и переспать с ней. Ты думал, что секс поможет? — закричал я, — просто великолепно, Гевин. Ты чертов герой, — сарказм лился из моих уст, когда я всматривался в брата со всем гневом, что закипал во мне.
— Все не так, Меврик! Ты знаешь, что я не... Мы с ребятами смотрели игру, и я напился к тому времени, как Хейли пришла домой. Когда парни ушли, мы с ней выпили несколько стаканов, больше чем несколько. Она ощущала себя подавленной, и мы провели всю ночь за разговором о том, что случилось, — в его голосе слышалось столько боли. — Я не мог видеть ее расстроенной и хотел помочь.
Гевин посмотрел на потолок, пытаясь совладать с эмоциями. Наконец, он прочистил горло и продолжил:
— Она хотела остаться той Хейли, которую ты любил, но часть ее знала, что она никогда не станет той девушкой снова. Я впервые видел ее такой подавленной. У нее было разбито сердце. Ты знаешь, Хейли являлась моим слабым местом, и я просто желал помочь ей, хотел находиться рядом с ней, — он сделал большой глоток пива и глубоко выдохнул.
— Почему ты просто не сказал мне? Зная через какой ад я проходил, ты не сказал ровным счетом ничего! Дерьмо, Гевин! Я доверял тебе так, как никому другому, но ты врал мне, защищая собственный зад. Этому нет оправдания. Ты должен был рассказать! — сказал я ему.
— Меврик, я даже не помню, что случилось той ночью. Все так размыто. Чем дольше мы разговорили, тем злее она становилась. Чем злее она становилась, тем больше пила. Мы оказались оба в стельку пьяны, и когда я проснулся следующим утром, она уже ушла. Я вообще ни черта не помнил. Даже не уверен, что мы на самом деле спали. Я молился, что нет. Ненавидел себя за то, что попал в такую ситуацию, но ты должен знать, что я не намеревался ранить ни ее, ни тебя, — он посмотрел на меня с болью в глазах, и сказал: мне стоило рассказать тебе, брат. Мне жаль, правда. Только та одна ночь, и я серьезно думал, что Джон — твой ребенок.
Моя злость начинала униматься, пока Гевин говорил, я понимал, что он чувствовал свою вину. Я видел горе, написанное на его лице, и знал, что парень никогда не намеревался обидеть никого из нас. Гевин являлся просто парнем, и Хейли не должна была туда ходить той ночью.
Я положил ладонь на его плечо и сказал:
— Я знаю, что она осталась расстроенной той ночью, когда я ушел. Всегда ненавидел себя за то, что не остался с ней и не убедился, что ей помогли, когда она в этом нуждалась.
— Нет. Это вообще не твоя вина. Хейли вела машину той ночью. Она устала, и не увидела пьяного водителя, направляющегося в ее направлении. Произошла авария. Ты не можешь продолжать винить себя за ту ночь.
— Возможно.
— Зависимость Хейли — только ее выбор. Девушка знала, что ты любил ее, и этого должно было быть достаточно. Это только ее вина, Меврик.
Я знал, что имелась доля правды в его словах, но не хотел принимать ее. Часть меня всегда будет винить себя за то, что случилось с Хейли. Никто этого не изменит.
— Я просто очень устал. Устал от проблем и завязал с ними. Покончил с враньем и виной. Хватит, Гевин, — сказал я ему, проводя ладонью по волосам.
Я так чертовски устал от постоянного состояния злости. Устал от дерьма. Это истощало меня, и мне пришлось отпустить это. Под конец дня, Гевин снова стал моим братом. Я знал, что никогда не смогу забыть то, что он сделал, но должен простить его. Обязан простить себя.
— Больше никакого вранья, — он положил руку мне на плечо, уверяя меня.
— Буду иметь в виду, Гевин. Ты облажался. Мы семья и не скрываем дерьмо друг от друга.
— Ты прав. Даю тебе слово, что никогда не повторю таких ошибок снова, — пообещал брат.
Я только собирался уйти, когда понял, что все еще не знал, что произошло после того, как я ушел из офиса юриста.
— Что случилось сегодня с Джоном Уорреном?
— Я зашел в больницу, и Ана сделала еще один ДНК тест. Когда придут результаты, я подпишу бумаги об усыновлении, — ответил Гевин. — Даже если я окажусь отцом, не стану ничего менять. Мы оба знаем, кому принадлежит малыш.
— Будет тяжело, но, хотя бы ты будешь здесь с ним. У тебя будет шанс видеть, как он растет и проводить с ним время. Ты реально можешь стать частью его жизни, и Джону повезло, что у него есть ты, — сказал я ему.
— Меврик, тебе следует знать, что я не имел ни малейшего представления о том, что я отец Джона Уоррена, когда решил приехать сюда. Я думал, что мое пребывание здесь поможет тебе, сделает легче каким-то образом.
— Сейчас я чувствую себя лучше, потому что ты останешься с ребенком. Думаю, это место хорошее для вас обоих, — проговорил я.
Я собирался взять пиво из холодильника, но остановился, когда мой телефон затрезвонил. Достал его из кармана и увидел, что звонил Большой Майк.
