— То есть это что, официально? Все об этом знают?
— Да, все, кроме тебя. Они создали его вместе с добровольцами «Католической помощи», которые думали, что строят школу. Пять евро за взрослого, десять — за ребенка. Ты нарушил работу рынка, который приносит хороший доход. В другое время я дал бы тебе один-два дня жизни, но сейчас я надеюсь на лучшее.
— Могу себе представить, как я тебе обязан.
— Нет, ты обязан своей счастливой звезде, Адам. С самого твоего прибытия они знают, что ты говоришь по-французски с членами гуманитарных обществ и ты единственный в «Джунглях» знаешь этот язык. А самое главное — то, что сегодня ночью ты ради ребенка прямиком пошел к полицейским, а ведь здесь им никто не доверяет.
— Ну и что?
— А то, что они в сложной ситуации. Они размышляют, кто ты такой; может, ты агент разведки. Так что я подогреваю их подозрения, называя тебя military man, хоть тебе это и не нравится. Пока у них есть сомнения, они оставят тебя в покое. Закроют свой дом терпимости и на пару недель спрячут насильника. Однако не подливай масла в огонь, держись от них подальше.
— Все?
— Нет, друг мой. Если ты хочешь перебраться в Англию, ты сам себе поставил подножку. Рынок перевозчиков держат как раз афганцы. Они и албанцы. С ними сложнее, но я буду рядом.
— А по-честному, почему ты делаешь для меня все это?
— Чтобы не сойти с ума, надо находить себе занятия. Я помогаю тебе, потому что вижу по твоим поступкам, насколько ты смелый человек. Господь даровал нам шанс встретиться, значит тому есть причина. А долг платежом красен.
— Я тоже люблю пословицы и даже знаю одну суданскую. Когда льет дождь, каждый старается прикрыть свою голову.
— Зачем же ты вчера заступился за мальчишку?
Адам улыбнулся:
— Дождь был слишком сильный, он бы утонул.
Неизменно склонный к тактильным контактам, суданец положил руку на плечо сирийца и предложил ему следовать за собой.
— Давай, друг, пойдем, заберешь свои вещи.
Через несколько метров Усман бросил взгляд назад.
— А ты знаешь, что твой маленький подопечный идет за нами?
— Да. А что бы ты хотел, чтобы я сделал? Не буду же я швырять в него камнями.
Прибыв в суданское поселение, Адам и Усман уселись у костра. Если дни порой стояли невыносимо жаркие, утра, наоборот, даже требовали тепла огня. Мальчонка остановился на некотором расстоянии от них.
Как обычно, суданцы поприветствовали Адама, прикоснувшись к его затылку и приложив ладонь к его голове и бедру, а некоторые позволили себе даже искреннее объятие. Прикосновение к коже, к другому в «Джунглях», вдали от любимых. Боль разлуки. Потребность в ласке. После
У его ног лежали рюкзак и сложенная палатка; Усман покопался в кармане.
— Я нашел это в песке на твоей дюне. Наверное, выпала.
Адам вгляделся в улыбку Майи на фотографии. Как он мог позабыть о ней? Даже на одну ночь? На какое-то мгновение черный мальчишка сделался для него важнее всего. Он перенаправил его внимание, перевел на себя его тревоги.
— Ты знаешь ребенка, которому я помог?
— Да. Я его уже видел. Он здесь примерно с месяц. Настоящий дикий зверек. Он принадлежит афганцам. Всякий раз пытается сбежать от них, но «Джунгли» маленькие. Они всегда ловят его и наказывают.
— Не понимаю, как это «принадлежит»?
— Беззащитный малыш всегда попадает к хищникам. Ты ведь знаешь, во что тебе обошлась твоя поездка во Францию? Вероятно, ты отдал почти все, что у тебя было. Как, по-твоему, мальчонка вроде этого сумел пересечь Африку? Как сексуальный раб или попросту раб. И здесь они делают то же самое. Может, они пообещали, что переправят его в Англию. И даже если сейчас он понял, что они ему не помогут, зло свершилось. Он принадлежит им.
— А ты пытался помочь ему?
— Тебе известно, что да, Адам. Ты ведь теперь меня знаешь. Но он и суданцам тоже не доверяет, и вообще всем черным. Мне кажется, его сознание разбито на множество кусков. Похоже, ты единственный, кто может сблизиться с ним.
— Он нас понимает?
— Понятия не имею. Откуда мне знать. Вот смотри.
Усман поднялся и пошел к мальчишке с плошкой чаю в руке. Тот, словно заяц, сиганул от него между двумя палатками.
— Во всяком случае я избавил тебя от него, — усмехнулся суданец.
В течение всего дня Адам ощущал чье-то присутствие, ненавязчивое, но постоянное. Ни опасности, ни угрозы — но мальчонка не отступал от него ни на шаг.
Мальчик покинул сирийца лишь на короткое мгновение, которого хватило, чтобы юркнуть в лес за дюнами и забрать оттуда нечто, замаскированное ветками, — то, что в его представлении имело наибольшее значение. То, что ему удалось сохранить от своего путешествия из Судана в Кале, — ядовито-синий рюкзак с красным наружным карманом. А в нем обрывок набивной ткани от платья матери, кожаный браслет старшего брата и еще несколько сокровищ, представлявших ценность только в его глазах. Он надел лямки рюкзака на плечи и вышел из леса, чтобы вернуться к своему покровителю. Но быть на расстоянии.
