– Отлично, – сказала она, оживляясь. – Никто из нас прежде еще не командовал рейдером, равно как и ни один флотский офицер не командовал доселе кораблем с таким смешанным вооружением, каким снабдили нас. Нам придется овладевать им по ходу дела, а наши операции послужат основой, на которой Адмиралтейство выработает тактику поведения для остальных «троянцев». Исходя из этого, мне хотелось бы начать мозговой штурм прямо сейчас. Давайте приступим к рассмотрению вопроса, как наилучшим образом использовать ЛАКи.
Почти все ее подчиненные вынули планшеты и подключили их к терминалам на рабочих местах, а она еще глубже откинулась на спинку своего кресла.
– Мне кажется, самое главное – это вывести их в пространство достаточно быстро, однако не слишком рано, – продолжила она. – Нам надо выяснить, с какой скоростью мы сможем произвести экстренный запуск, и я постараюсь найти время, чтобы отработать маневр против одного из наших собственных боевых кораблей. Это поможет нам смоделировать ситуацию и понять, насколько легко засечь легкие корабли и сможем ли мы спрятать их за нашими импеллерными клиньями. После чего нам нужно внимательно изучить, как они взаимодействуют с нашей главной системой контроля огня, и, учитывая слабость наших защитных стен и брони, с системами активной обороны. Элис, я хотела бы, чтобы вы запланировали ряд занятий на тренажерах..
Пальцы сидящих за столом офицеров стучали по клавишам, капитан леди Хонор Харрингтон методично излагала свои соображения, а ее мозг напряженно искал ответы на поставленные вопросы.
Техник-электронщик первого разряда Обри Вундерман выглядел молодо без всякого пролонга. Стройный, с каштановыми волосами и твердым, почти совсем взрослым взглядом юноша бросил изучение физики в Университете Маннхейма на середине первого курса, чтобы поступить на военную службу. Его отец-инженер противился изо всех сил, но не смог повлиять на решение Обри. И как бы ни сокрушался Джеймс Вундерман по поводу «вспышки чрезмерного патриотического рвения», Обри понимал, что отец втайне гордится им. А еще Обри с иронией думал о том, что даже его отец не мог пожаловаться на образование, которое он получил на флоте. Любой крупный университет приравнял бы обучение на флотских краткосрочных курсах к своему трехгодичному курсу, а тот факт, что Обри закончил курсы с оценкой 3,93 балла note 9, объяснял наличие нарукавных нашивок специалиста первого разряда.
Но ему потребовалось целых два года, чтобы заслужить эти нашивки, предмет его гордости. Он понимал, что современному флоту нужны опытные кадры, а не бестолковое пушечное мясо, а на приобретение необходимого опыта требовалась целая вечность, и он смутно чувствовал себя виноватым, когда в Мантикору приходили боевые сводки с Найтингейла и звезды Тревора. Он с нетерпением ждал службы на борту корабля – не без страха, потому что не относил себя к исключительно храбрым личностям, но с каким-то испуганным рвением. И его действительно назначили на корабль стены. Он знал, что назначили, потому что старшина Гарнер позволил ему заглянуть в кое-какие документы.
Только вот теперь выходит, что не назначили. То есть не назначили вообще на какой-нибудь настоящий боевой корабль. Вместо этого его вытащили из потока обычного персонала и приписали пусть к вооруженному, но торговому – торговому! – судну.
Его досаде не было предела. Никто не воспринимал эти «вспомогательные крейсера» всерьез. Они болтались по пространству в долгих, нудных, бесполезных патрулях, слишком незначительных для того, чтобы использовать там настоящие боевые корабли. Или тащились из системы в систему, охраняя конвои в тех секторах, где на самом деле не нужна была никакая охрана. А в это время другие люди продолжали воевать. Выходит, он, Обри Вундерман, отказался от вольной жизни и поступил во флот только затем, чтобы о нем забыли!
Но Обри знал одно: приказы на флоте не обсуждаются. И он с тоской завидовал старым кадровым служакам, что за долгую карьеру научились ловко приспосабливать систему под свои предпочтения. Сам он был еще слишком молод для этого. Старшина Гарнер был славный малый, но и он никак не откликнулся на нерешительные намеки Обри: мол, надо бы как-то изменить приказ о его назначении. И Обри понял, что у него не осталось иного выбора, кроме как примириться с досадой.
Следующие два дня бесконечных бюрократических согласований он провел в состоянии безропотного уныния, но с каждым часом в нем нарастало ощущение, что его обманули. Он добился чертовски многого, стал вторым в списке выпускников своего класса – что, конечно, должны были принять во внимание. Но ведь не приняли! И он в полной тоске аккуратно уложил свой сундучок и присоединился к остальным выпускникам военной школы, ожидавшим отправки на службу.
