Мы уже отошли на полквартала от стража на углу, а он так и не глянул в нашу сторону. Но на следующем углу нас может встретить другой, более ретивый, а если пронесет и на следующем углу, то дальше нас ждет третий, четвертый… Идти пешком квартал за кварталом мы просто не имели права: нас поймают за какие-нибудь десять минут. И общественный транспорт — тоже не решение проблемы. Надо убираться с глаз долой, и притом немедленно.
«Извозчика бы взять, — подумал я с вожделением, — откинуться на сиденье и обдумать все хорошенько…» Но Бернс прекрасно знал, какие трудности станут перед нами: беглецам в первую очередь нужны деньги, а наши он отобрал.
— Джулия, есть у вас добрые друзья, которые могли бы спрятать вас на несколько дней и одолжить денег?
— В Бруклине есть — мы жили там два года назад. А здесь единственный человек, кого я могла бы просить об этом, живет на углу Шестьдесят первой улицы и Лексингтон-авеню, да и…
— Слишком далеко, слишком далеко! — прервал я ее нервно. — Где мы сейчас? У Сорок первой? Какой мост отсюда ближе всего? Может статься, мосты еще не охраняются, и мы успеем…
— Послушайте, Сай, но ведь мост на Ист-Ривер только один, Бруклинский, и до него далеко…
Я кивнул, вглядываясь в витрины магазинов и стараясь разглядеть в них, как в зеркале, не преследует ли нас кто-нибудь, не готовится ли окликнуть. Острее, чем когда-либо прежде, я отдал себе отчет, что Манхэттен — остров, и не слишком большой: его можно, вероятно, обойти вокруг за один-единственный день.
— А на пароме нас зацапают, как котят. Деньги, черт побери, где взять деньги? Чтобы скрыться в гостинице, чтобы поужинать в номере… Может, связаться с вашей тетушкой по телефону?..
Я осекся.
— Что, что?
— Да нет, ничего.
Но она расслышала — просто не поняла.
— Я не знаю ни одного человека, у которого есть теле-фон. И ни одного, кто видел бы теле-фон…
— Да, да, конечно…
— Можно послать посыльного. Здесь рядом есть контора.
— Но ведь придется ждать ответа?
— Разумеется.
— Когда мальчик отправится назад, то фараон, которого наверняка поставили возле вашего дома, придет за ним по пятам. Господи, если бы хоть кино было! Наскребли бы мелочи на билеты подешевле и отсиделись бы дотемна.
— Кино?..
«Если так будет продолжаться, — подумалось мне, — я окончательно рехнусь».
— Нам надо разойтись, Джулия. До темноты. Они ищут нас двоих вместе — не будем облегчать им задачу. До сумерек осталось минут сорок, от силы час. Тогда я постараюсь незаметно проскользнуть в дом. У меня в комнате есть деньги. Встретимся через полтора часа — где бы это лучше всего неподалеку от дома? — в Мэдисон-сквере. Идите через сквер не останавливаясь, будто по делам, я сам увижу вас и двинусь за вами. Если меня не окажется, пройдите через сквер еще разок спустя полчаса. Если и тогда не встретимся, тогда… Тогда уж сами как-нибудь, хорошо?..
Прежде чем она успела ответить, я взглянул в витрину очередного магазина; из двух витрин, развернутых под углом 45 градусов к тротуару, одна отражала улицу чуть не на полквартала позади. И тут я увидел человека, бесшумно бегущего следом за нами. Он был в штатском, в длинном пальто и котелке «дерби», но от него прямо-таки разило полицией. Он бежал на цыпочках, совершенно беззвучно, и до нас ему оставалось еще метров сто. Не оборачиваясь, я торопливо проговорил вполголоса:
— Бегите, Джулия. До угла и за угол. Не медлите, бегите!..
Она не колебалась и не теряла времени на то, чтобы посмотреть назад, — просто подобрала юбки и побежала. Я вышел на середину улицы, повернулся лицом к тротуару, и стал ждать. Теперь преследователь вынужден был выбирать между мной и Джулией, и если бы он устремился за ней, я оказался бы у него за спиной. Выбор был, в сущности, предопределен, но он схитрил: сперва пробежал мимо меня, словно преследуя Джулию, и только в самый последний момент свернул прямо ко мне. Я стоял подле чугунной опоры надземки и сразу отступил за нее. Секунды две-три мы держались по разные стороны столба, покачиваясь на носках и пытаясь обмануть друг друга. Потом он ринулся на меня, я оттолкнулся от опоры и бросился наутек.
