В начале декабря после оттепели снова завернули северные ветры, ударил мороз, накрепко, до звона сковал раскисшую землю. К утру выпал новый снег. Шел он целый день, обильный, пушистый, свежий, ложился плавно, неторопливо, и когда Александр Иванович в сумерках вышел из коровника, едва не опьянел от запаха первозимка — такой простор вокруг! Дышалось легко и глубоко. Деревья, будто нарисованные черной тушью, темнели на фоне белой пелены снега, вдоль опушки синела кем-то проложенная лыжня. Александр Иванович постоял немного возле лыжни, и взгляд его потеплел. Зима… Обновление и радость. Да, да, он чувствовал всей своей душой полноту жизни. Прошла трудная пора, казалось, ей не будет конца — грязь, дождь, стройка. Но теперь все позади. Выгульный двор наконец готов. Вот уже вторые сутки девчата не носят корм и воду скотине — коровы сами находят во дворе силос, вдосталь пьют свежую теплую воду из корыт… Легко стало человеку, даже не верится этому неожиданному облегчению. Почистишь коров, выдоишь — вот и вся забота.
Людно вечером в красном уголке. Яркий свет лампы. Три стола в ряд, за ними доярки в белом. Сосредоточенные лица, жадные, любознательные взгляды. Лишь одна Аленка чему-то улыбается. Анатолий Иванович рассказывает о повышении надоев и жирности молока.
— Не ленитесь — подоили, сделайте массаж вымени и еще разок подоите. Много не наберете, может, всего лишь полстакана, зато молоко это будет самым жирным…
Девчата переглядываются: а ведь о том же самом говорила им Матрена, а они не придали ее совету особого значения.
Занятия уже подходили к концу, когда мимо окон промелькнули один за другим парни. Феня успела заметить Лешку Седова и шепнула Наташе:
— Что-то Седов повадился к нам!
— Аленку провожает, — тихо ответила Наташа.
Анатолий Иванович объявил тему следующего занятия. Урок кончился. Девушки оделись, вышли из красного уголка. За крыльцом стояли ребята.
— Держи их! — раздались голоса.
Аленка попыталась бежать, запуталась в полах своего длинного пальто, кто-то настиг ее.
— Спасайте! — крикнула она.
Полетели снежки. Феня и Аленка, не растерявшись, кинулись натирать снегом лицо Феде, но он как-то ловко вывернулся, и подруги сами оказались в сугробе.
— Ну что, будете?
— Будем, будем! — хохоча, отвечали они.
Наташа и Анатолий Иванович, воспользовавшись суматохой, незаметно вышли из сеней и вскоре скрылись за березами.
— Любовь хоть и светлое чувство, а ищет темные уголки! — съехидничала им вслед Аленка.
— А тебе завидно? — спросила Катя. Федя усмехнулся, но ничего не сказал.
Вскоре парни и девушки гурьбой пошли к селу. Александр Иванович держался в сторонке, сзади, и все думал, как бы отвлечь от компании Феню и поговорить с ней. Об этом же мечтал и Ваня Пантюхин. Но Феня шла между Аленкой и Лешкой и о чем-то оживленно разговаривала с ними.
Около конюшни, на самой дороге, стояли санки-козырки, те, на которых Нил Данилыч ездит в город. Лешке неожиданно загорелось: а что, если прокатиться с горы к реке? Он толкнул локтем Аленку, шепнул ей о своей затее.
— Ура-а! — закричала та. — Ребята, есть предложение — прокатиться с горы.
Все остановились в недоумении.
— Прокатиться? — спросила Феня. — На чем?
— Вот на этих санках, — весело отозвалась Аленка, усаживаясь в козырки. — Тут мягко — сенцо есть! Для нас приготовлено!
— А что насчет этого скажет товарищ завфермой? — улыбаясь, спросила Феня.
— И я с вами! — весело подхватил Александр Иванович.
Ребята оживились.
— А ну, садитесь, прокатим с ветерком!
Девушки с хохотом бросились в козырки. Феня оказалась с краю, около нее примостился Александр Иванович. Парни разогнали санки под гору и сами встали на запятки. Вдруг на крутом повороте санки накренились, и Александр Иванович, а за ним и Феня вылетели в снег. Санки промчались дальше.
Александр Иванович взял Феню за руку — помог ей выбраться из сугроба. Лицо девушки раскраснелось, на ресницах снежинки. Отряхивая Феню, он, будто невзначай, обнял ее и поцеловал.
У Фени от радости зашлось сердце, она ничего не могла сказать, лишь искоса посмотрела на приближающихся к ним ребят и попыталась осторожно отстранить от себя Александра Ивановича.
— Ну, кого тут вытаскивать из снега? — крикнул Ваня.
— Никого, сами выбрались, — ответил Александр Иванович и вдруг спросил: — А как же быть с санками?
— Подумаешь, санки! Пусть у речки переночуют, — проговорила Аленка, — никуда не денутся.
— Вот это уже нехорошо, — вмешалась Феня. — Любишь кататься — люби и саночки возить. Пошли, надо поставить их на место.
— Еще чего не хватало, чтобы девки сани в гору возили, — сказал Лешка. — Вы, идите потихонечку, а мы вкатим козырки наверх и догоним вас.
Парни побежали вниз, к саням.
Аленка обняла Феню, произнесла шепотом:
— Неплохой парень Лешка, надо только в руках его держать.
— Чудный Леша хлопец! — воскликнула Феня. — И ты, Аленка, расчудесная! — И вдруг порывисто поцеловала ее.
— Что с тобой, Феняшка? — удивилась Аленка.
— А ничего особенного! — ответила Феня. — Ой нет, такое случилось, что и объяснить не могу.
— А ты не объясняй, скажи одним словом.
Феня прошептала:
— Влюблена…
