— Да, рассказал то ли Жуков, то ли Решетников. Утренняя встреча немного смазалась в памяти из-за насыщенности… Или то был мастер-паладин?.. Нет, точно не он, — весьма топорно, зато доходчиво поведал я о присутствовавших там, разглядывая Марию.
— Поздравляю вас с излечением фамильяра. И… понимаю вашу злость и ненависть по отношению к Марии. Не сомневаюсь, что вы прекрасно разбираетесь в хитросплетениях отношений в Пскове. Наверняка лучше меня самого. И вы как никто другой понимаете, что такое вражда с могущественными родами.
— Проще говоря, вам не оставили выбора? — выгнул я бровь.
— Боюсь, всё так. И нам не к кому было обращаться. Тем не менее Корсаковы сейчас вынуждены отступить и… или же они ударили нам в спину, или неизвестный… новое, с трудом возведённое кольцо рухнуло. Противоядий не нашлось и… наверняка вы знаете, какие страдания причиняет синдром Антипова.
— Андрей… прости. Мне очень жаль… — тихо произнесла Мария, пустив слезу. — Очень, очень жаль…
— Ага… — протянул я. — Знаете, я дико занят и вести светские беседы не желаю. Я окажу официальную услугу по исцелению, всё будет прописано в договоре. Оплата, экстрамерное хранилище, которым вы владеете.
— Что⁈ Вы хоть понимаете, чего просите?
Харитонов едва не вскочил, но сдержался, смотря на меня взглядом 'это же было первое завышенное предложение для начала торга? Увы, это не так.
— Прекрасно понимаю. Второе — Мария напишет чистосердечное признание.
— Это слишком много! Хранилище стоит как половина этого острова!
— Едва ли даже одну пятую. Вы не ориентируетесь в ценах на небесную землю, — я спокойно пожал плечами.
Теперь дрожащим голосом заговорила Мария.
— Андрей… если я признаюсь, что во время миссии, демонического вторжения атаковала…
— «Попыталась убить», а не «атаковала», это разные категории. За формулировками я прослежу, — поправил я, и повёл рукой предлагая продолжить.
— Меня лишат дворянства как минимум! Или в Авангард отравят! Это тяжкое преступление!
— Кто бы мог подумать. Предательство — это преступление! — наигранно ахнул я.
— Признание будет означать для неё… ту же смерть. Пока нет прямых доказательств, её максимум отстранят или переведут… — начал торг Харитонов и я его принял.
— Ладно, согласен на письменное обязательство покинуть Псков в течении суток и никогда в него возвращаться от всех, кто сегодня посетил моё поместье.
— Рад, что вы согласились. А касательного экстрамерного хранилища…
— Это не обсуждается, — перебил я. — Ни покупка или иная передача другого. До начала лечения оно будет передано на независимую экспертизу состояния Юсуповым.
— Андрей… эта вещь очень ценна… — заговорила Мария.
— Ценнее тебя? Если да, то мне… не жаль. Не пытайся меня разжалобить, Люмьер отходчивый. Но я помню удар в спину, да ещё в момент, когда я спасал тебя от мощного проклятия.
Напускная скорбь и избитость медленно слетали.
— Граф Покровский, вы же достойный аристократ, возможно будущий паладин, герой…
— И вы сочли меня милосердным? — снова перебил я. — Вы глубоко заблуждаетесь. А этот концерт меня бесит настолько, что мы вот-вот вернёмся к варианту с чистосердечным признанием и я посодействую отправке Марии в Авангард, где такая бездарь, по которой бордель плачет, умрёт в первые несколько месяцев. Вы или прямо сейчас прекращаете базарный торг, и мы подписываем договор или можете выметаться к демоновой матери и смотреть, как гниют её меридианы и жизнь угасает. Многих этой ночью атаковали, и я не скрываю, что за это покушение готов пожать неизвестному руку.
Отповедь вышла отличной — оба обомлели. В глазах Марии теперь была только смесь страха и отвращения. Многие ошибочно принимают милосердие за слабость. Пусть видят свою ошибку.
И Харитонов колебался, что заметила дочь.
— Пап… ты же согласишься?
— Вообще на своё лечение я потратил больше. Впрочем, не каждая жизнь стоит так дорого, — я пожал плечами, откинувшись на спинку кресла. — Скорее всего, чтобы компенсировать ущерб тебя потом используют в браке повыгоднее. В деле в Чёрных Крыльях ведь теперь стоит огромная клякса. А ведь так близко была, чтобы я не заметил. Проблема куриных мозгов — что нет ни тормоза, ни способности хотя бы сделать всё правильно.
— Заткнись! — взвизгнула Мария, и сама себя испугалась. Но я шутливо похлопал себя пальцами губам и действительно замолчал.
Зря Харитонов колеблется: только портит отношения с дочерью. Но сам виноват — нужно было идти на переговоры лично, как я предложил изначально.
— Вы неожиданно меркантильны и циничны, граф. Хорошо… когда вы приступите?
— Немедленно, — я позвонил Яне, убрав жёсткий тон. — Извини, что отвлекаю, побудешь посредником? И надо быстро составить, и заверить один договор.
Харитоновы сверлили меня ненавидящими взглядами, что Яну позабавило. Договор составили очень быстро, используя типовые заготовки. Я увёл Марию, отказав в возможности наблюдать за лечением.
— Андрей… нам же и правда приказали.
