Она на пиру подносит всем, кроме него, сонное зелье… домогается его любви… бесстыжая женщина, ничуть на мою Эссилт не похожа! Он обещает вернуться к ней, когда станет королем. При прощании вручает камень, в котором сокрыта его душа.
Кажется, там Эссилт делать нечего… Чем там всё кончится? Эта бесстыжая женщина разбивает голову о камень при ложной вести о смерти возлюбленного – и его камень-душа расколот.
Нет, туда я моих беглецов точно не пущу.
А легко ходить белым Коньком: бегом-кувырком, глупость тайком, вот и судьба вверх дном.
Легко ходить и черным Конем: врагов пригнем, судьбу сомнем, а вот только жену теперь днем с огнем…
Кто б научил, как ходить Вороном? Ходить гоголем, к примеру, проще. И учиться этому не надо.
Ох, не надо.
О Ворон, Ворон, кто мне раздобудет… Нет, красавицу с губами, белыми как мрамор, с лицом, алым как кровь… тьфу, наоборот! и с волосами, черными как крыло ворона, – ее мне не нужно. Есть уже у меня красавица. Вон, побледнела от страха. Любой мрамор розовее.
…кто мне раздобудет ключи от твоей темницы? Ключи мои, ключи!
Или я сумел добыть?
И ведь не расскажешь никому о моро́ке с твоим освобождением, Ворон. И об истекшем сроке заточения – ни словечка. Только думается мне, ты усвоил уроки… и ныне в прошлом твои пороки. Ну что, Ворон? Рискнем? Встретимся? Поговорим о роке?
Ты снова полетишь против ветра, не сомневаюсь.
Против какого именно ветра, вот в чем вопрос.
Друст скакал, гонимый – или подгоняемый? – псами Аннуина. Дороги он не выбирал, мчась в ту сторону, откуда Свора не нападала на него. Вдали забрезжил еще какой-то светлый мир… похожий на Лотиан, – но красноухие собаки не дали даже приблизиться к нему.
«Чего ты хочешь от нас, жестокий король? – с отчаяньем обреченного подумал Друст. – Смерти моей? Твои псы ни разу не ранили меня, они лишь не дают мне остановиться. Ждешь, пока я упаду без сил? Жди… меня еще надолго хватит. Травишь нас, как дичь. Уж лучше бы убил одним честным ударом. Бессердечный король… хуже злодея, бьющего из-за угла…»
Словно вторя мыслям Друста, перед ними открылся еще один мир легенды. Опять – Ирландия или ее призрак. Король, племянник, невеста короля, на свадебном пиру зачаровавшая всех и избравшая себе юного спутника вместо его дяди. Скитания в лесах… меч между телами любящих… и смерть, снова смерть. И снова – месть короля.
Едва ли Друст и Эссилт успели разглядеть этот мир – псы набросились на них с такой яростью, что белый конь еле успел свернуть, а то бы, пожалуй, Свора Аннуина растерзала их.
А поодаль, стоя на сгустке мрака, высился вороной скакун. С конской морды смотрели человеческие глаза – жадно выискивая ту легенду о короле, племяннике и супруге, в которой не будет гибели от лжи и предательства.
Вот еще один путь. Тут вообще нет никакого короля. Надеюсь, не будет и предательства.
Снова предательство.
Не пущу!!
Друст еле скачет… за эту ночь, кажется, прошли года. Он устал, как после страшной битвы, и кто бы поверил, что я устал не меньше. Ручаюсь, он считает меня бессердечным мучителем. Он не поверит, что я в эту ночь не преследовал, а спасал его.
Неважно.
Я должен найти для них путь к спасению. А если не найду – загнать Друста, чтобы он упал. Только так я смогу пересадить Эссилт к себе на спину – и вынести ее в мир людей.
И этого самолюбивого глупца как-то вытащить… если он будет без сознания, я сумею его спасти. Хоть он того и не стоит!
– Мы на кромке леса Муррей, – подал голос Фросин.
Было странно слышать карлика без его обычных ужимок.
– Ты думаешь?..
– Я уверен. Загони их туда – там они будут в безопасности.
– Друст почти падает с ног. Может быть, разумнее…
– Не успеешь до рассвета. Поединок Гвина и Гуитира близится к концу. Твой враг скоро будет здесь. А с королевой, да еще и с этим… белым же-ребенком ты не поскачешь быстро.
– Но как я верну Эссилт из Муррея?
– Никак. Она вернется сама. Она любит тебя, она сможет найти обратный путь.
– Послушай. Мне знаком твой голос. Я знаю тебя – когда ты не паясничаешь. Я вспоминаю, но вспомнить не могу…
– Хе… я люблю песни Талиесина о Битве Деревьев! Велик рассказ о дровах недорубленных, храбро в бой ринувшихся… только вот ни слова о самой битве, да и о победе в ней что-то скромно молчит сын Гвидиона!
– Ты-ы…
