Ни Марх, ни Артур не успели ответить, как Эссилт, гордо вскинув голову, прошла сквозь собравшихся (они невольно расступились) – но не к Мену, а к Морврану. Она встала перед ним и проговорила тихо, но ее услышали все:
– Как сильно ты ненавидишь Сархада, Морской Ворон. Так ненавидят лишь те, кто не в силах превозмочь свой… страх.
Эссилт сорвала с пальца черное кольцо, бросила в траву. Подбежавший Артур поднял его.
Королева Корнуолла медленно вышла на середину.
Тишина была полной, даже ветер утих, не колыша ни травинки.
Марх стоял, до белизны сжав кулаки. Артур с трудом скрывал волнение. Многие его воители твердили про себя: «Зачем? Дали бы девочке солгать… За что жечь ей руки? Жалко…»
Артур слышал эти мысли. От него – именно от него! – ждали, что он прикажет отменить суд. Марх признал свою жену невиновной – чего же еще?!
«Ее жаль! Не надо!!»
Артур пытался поймать взгляд Эссилт. Достаточно было хотя бы встретиться глазами, достаточно было одного движения ресниц – и он властью Верховного Короля оправдает ее.
Достаточно взгляда…
Эссилт глядела в никуда.
Потом она подошла к огню.
Сархад намертво вцепился в проем своего окна. Сидхи не замечал, что по его подбородку течет кровь из насквозь прокушенной губы.
Он уже всё решил для себя. Если случится непоправимое – он в мановение ока долетит до нее, схватит, унесет…
С Мархом они потом договорятся.
Главное – он спасет ей жизнь.
Если случится непоправимое…
– Я, Эссилт, дочь Ангеррана, королева Корнуолла, клянусь, клянусь мудростью Аннуина и силою древних курганов, клянусь, что, насколько я в ответе за свои деяния, я никогда – ни телом, ни словом, ни помыслом – не изменяла своему мужу!
Тишина.
– Годится ли эта клятва, король Марх? – требовательно вопрошает Королева.
– Да! – хрипит он.
– Годится ли эта клятва, король Артур?
– Да, королева Изольда!
Она разворачивается к огню.
Две сотни собравшихся замирают, будто враз окаменели.
Это тот же самый огонь. Он ластился ко мне в зале у Сархада, как домашний зверек.
Он оплетал мои руки, будто плющ.
Он словно сторожевой пес – насмерть загрызет чужака, но лижет руку хозяина.
Ты лижешь мои руки, пламень.
Разреши, я возьму из тебя эту полосу железа?
Она разворачивается, держа металл в руках.
Делает шаг.
Другой.
Третий.
Еще. Еще.
И наконец бросает ало-багряное железо в траву.
Вытягивает вперед девственно-белые руки. Ни ожога. Даже нет следов копоти.
Оглушительное шипение остывающего металла взрывает тишину.
И тотчас раздаются крики… нет, вопли радости.
Они кричали все – так, будто их жену или дочь сейчас оправдали. Они обнимались, будто это они победили, и плакали от счастья.
Но этот рев восторга перекрыл рык короля Марха.
С обнаженным мечом в руке он встал подле жены и рявкнул так, что радостный гомон сразу стих:
– Кто из вас еще готов усомниться в верности моей королевы?! Пусть подойдет, пусть поднимет это железо! Пусть сделает это немедленно! Иначе – любого, кто еще посмеет сказать хоть слово о ее неверности, я назову лжецом, и тот, кто ложью бесчестит королеву, заслужит позорную казнь!
Воители смущенно замолкли.
Железо выжидательно шипело… уже не в траве, уже на земле – трава скукожилась и опала пеплом.
Артур подошел к ним. Меча обнажать не стал, но голос Верховного Короля прогремел так, как в недавних битвах с саксами:
– Сомневается ли хоть один в справедливости этого суда?!
Железо шипело уже тихонечко – но всё еще очень убедительно.
Ответом Артуру была тишина. Морвран кусал губы и хотел бы оказаться на другом конце Прайдена.
– Смертная казнь тому, кто когда-либо осмелится сказать дурное слово о моей королеве! – потребовал Марх.
Артур молча кивнул.
И только теперь Эссилт позволила себе потерять сознание.
Вечером Артур зашел к владыкам Корнуолла. Марх сидел у ложа жены и при виде Верховного Короля приложил палец к губам: спит, не буди.
Артур кивнул и разжал ладонь. Там лежало черное кольцо. Марх встал… но тут Эссилт открыла глаза.
– Проснулась? – виновато улыбнулся Артур.
Королева приподнялась, глянула в окно, пытаясь понять, сколько же времени прошло.
– Вечер, – ответил Марх на незаданный вопрос. И предпочел уточнить: – Того же дня.
Она наклонила голову, еще не очень вернувшись в реальность.
– Я принес тебе твое кольцо, – сказал Артур. Подошел, протянул его королеве.
– Спасибо.
Верховный Король уселся в кресло и не без удовольствия заговорил:
– Если вас интересуют последние новости Каэр-Лундейна…
Марх приподнял бровь, Эссилт заметно оживилась.
– Я понимаю, – продолжал Артур, – что приносить свежие сплетни пристало мальчишке-слуге, а не мне, но, думаю, вам будет приятно узнать…
– Не томи! – потребовал Марх.
– Над Морвраном смеются все. Люди и нелюди. Знать и простолюдины. Ты, королева, уж очень метко обвинила его. Да еще и кольцо…
– А что с кольцом? – не поняла Эссилт.
– Мало того, что подозрения Морврана оказались ложны – он ведь не осмелился поднять твое кольцо. Не рискнул прикоснуться к нему. Так это или нет – уже не важно. Весь двор говорит о том, что Морвран испугался кольца Сархада.
