Адлер слегка отступила назад и, убрав руку со своего плеча, еле слышно промолвила:
─ Нет, нет… У меня все в порядке… ─ Слегка усмехнувшись, продолжила. ─ Правда, у меня нет ни мужа, ни детей… ─ Затем, поправив рюкзак за спиной, сделала независимое выражение лица и двинулась дальше. Едва она сделала несколько шагов, как вновь услышала:
─ У нас три дня назад свершилось смертоубийство… Женщина бросилась под поезд… Она чем-то походила на тебя…
Незнакомый погибший двойник, которого Адлер никогда не видела и не знала, сейчас ее сильно заинтересовал. Она остановилась, затем подошла к седоволосой. Внимательно посмотрела в ее глаза. Представилась. Затем женщины направились вниз, к небольшому скверику, расположенному неподалеку от вокзала.
Едва они присели на обшарпанную скамейку, Кошкина слегка поджала под себя ноги, и, тяжело вздохнув, произнесла:
─ Этот переход в последнее время стал погостом для тех, кто решил покинуть земной мир. Прошлым летом прыгнул под поезд директор школы. Большая умница не перенес беспредел и охоту, которую за ним устроили бывшие коммуняки. Давеча погибла женщина…
Иностранка сидела неподвижной, словно окаменелая. В разговор не вступала. Делала она это сознательно. Она хотела как можно больше насытиться информацией о своей малой родине. Лишь после того, как на впалых щеках женщины выступили слезы, она составила ей компанию. Она придвинулась к плачущей и, положив руку на ее колено, стала ее успокаивать. Не получилось. Седовласая, вдоволь наплакавшись, вновь прошевелила губами:
─ Вера, Верушка… Я на этом лобном месте также стояла… Однако Бог меня не пустил под поезд… Почему и сама не знаю…
Адлер слегка отшатнулась и с удивлением произнесла:
─ Людмила, что же у тебя в жизни такое приключилось… Идти на самоубийство это…
На несколько мгновений она замолчала. В ее голове ничего не было, чтобы успокоить горемыку, которая все больше и больше ей симпатизировала. Дальше ей не пришлось напрягать мозжечок. Кошкина, уставившись глазами в землю, словно в ней был гейзер ее личных мыслей, неспеша раскрыла причину своих слез. Собеседница была в шоке, что пережила ее знакомая.
После окончания Московского высшего командного училища лейтенант Кошкин с молодой женой оказался в Туркестанском военном округе. За четыре года службы он сделал неплохую карьеру. Став начальником штаба мотострелкового батальона, он написал заявление в Академию имени М. В. Фрунзе. Отказали. Вместо этого предложили исполнить интернациональный долг в Афганистане. Он согласился, согласилась и его жена.
Через год капитан погиб. Как и при каких обстоятельствах он погиб, молодая вдова сначала не знала. Узнала она позже. Однажды в ее однокомнатную квартиру постучали. Она открыла дверь и увидела перед собою молодого парня с культей на левой руке. Бывший сержант очень подробно рассказал о гибели своего командира. Офицеры были на рекогносцировке местности. Едва они спустились в котловину, как со всех сторон раздались автоматные очереди. Душманы специально выследили русских или кто-то им об этом сообщил. Комбат умело организовал оборону, но силы были неравные. Мало того. Двое молодых солдат убежали с поля боя. Кошкин остался для прикрытия, остальные по его приказу стали отходить. Сержант Агапов в этом бою был ранен в живот и в руку. Истекая кровью, он лежал за небольшим пригорком и видел происходившее. Комбат отстреливался до последнего издыхания. Душманы устроили настоящую экзекуцию погибшему. Один из них разрядил в него целый магазин. Затем труп офицера облили бензином и подожгли…
Рассказ очевидца гибели мужа не шокировал молодую женщину с седыми прядками волос на голове. При любых жизненных ситуациях она держалась с достоинством. Достойно вел себя и сын Вычеслав, который все эти годы ждал своего отца из заграничной командировки… Через десять лет в дверь Кошкиной постучало очередное горе. Ее сын, солдат-первогодок погиб в Чечне. Покончить с собою она пыталась дважды. Первый раз после смерти мужа, второй ─ после смерти единственного сына…
Вера Адлер со слезами на глазах слушала монолог своей знакомой. Слушала и ненавидела себя. Ненавидела за слабость, которая она проявила едва ей стало трудно. У нее не было работы, над нею надругались, но это не означало, что надо бросаться под поезд или всю жизнь ныть… Она смахнула со своих глаз слезы, слегка прикоснулась губами к щеке седовласой. Затем еле слышно прошептала:
─ Спасибо тебе, Людмила, спасибо за все… Хорошо, что на земле есть такие сильные люди, как ты… ─ Кошкина едва заметно улыбнулась и внимательно посмотрела в глаза собеседницы. Затем произнесла. ─ Вера, не падай духом… Бог дал каждому из нас жизнь, он должен ее и взять…
Блондинка утвердительно кивнула головой, приподнялась со скамейки и направилась к вокзалу. Назад она не оглядывалась. Не хотела бередить в очередной раз раз душу ни себе, ни той, которая, несмотря на неимоверные трудности, оставалась настоящим человеком.
